— Постарайся не злиться, — отозвалась Зун. — Постарайся осознать боль, из-за которой тебя убили. А на твой последний вопрос отвечу: отец сказал, что на ночь ты можешь найти себе пристанище у нас в дровяном сарае.

В сарае по крайней мере не было снега, и, несмотря на ее позор, Мисри попытались циновками и одеялами хоть немного облегчить ей ночлег в необогреваемой пристройке, даже повесили на гвоздь фонарь. К ночи метель прекратилась. В этом царстве дерева Бунньи предстояло провести свою первую ночь в качестве умершей, точнее в качестве женщины, которой стало известно, что ее уже не существует, потому что ее вычеркнули из жизни больше года назад. Она знала, что у мертвого нет прав ни на что и все, что когда-то она считала своим — от материнских драгоценностей до мужа, — ей уже не принадлежит. Ситуация таила в себе и другие опасности. Она слышала рассказы о людях, ложно объявленных умершими. Когда они пытались доказать, что живы, и претендовали на то, чем владели прежде, их убивали уже по-настоящему, и так, чтобы никаких сомнений на сей счет больше ни у кого не возникало. Правда, все эти теперешние ее «друзья по несчастью» — остальные мритаки, то есть живые мертвецы, — были убиты из-за алчности родичей. В своей же смерти, кроме себя самой, ей винить некого.

Перед рассветом она вдруг услышала знакомый голос. С наружной стороны сарая стоял, припав к самой стенке, ее отец, закутанный во множество теплых одеял (холод он всегда переносил тяжело). Пандит Пьярелал Каул обращался к сараю как к близкому родственнику или, по крайней мере, к такому же, как она, члену братства живых мертвецов.

— Давай поговорим об «Океане любви», иначе называемом «Анураг-сагар», — клацая зубами, сказал Наставник сараю. — Как ты помнишь, это великое сочинение великого поэта К-к-кабира.

Несмотря на весь ужас своего положения, Бунньи в своем дровяном склепе не смогла сдержать улыбки.

— Один из главных персонажей в «Океане любви» — Кала, — говорил Пьярелал, по-прежнему обращаясь к сараю, — его имя означает «вчера» и «завтра», то есть В-в-время. Кала был одним из шестнадцати сыновей Сат-пуруши, иначе говоря, положительного начала, и после того, как согрешил, стал отцом Брахмы, Вишну и Шивы. Но это отнюдь не значит, что наш мир порожден злом. Кала — фигура роковая, но он не-зло и не-добро. Хотя он действительно устанавливает наши пределы жизни и тем самым ограничивает наши стремления.

Сердце Бунньи заколотилось от счастья, и пламя фонаря вспыхнуло ярче, потому что и сердцу, и пламени стало ясно: таким способом отец дает знать Бунньи, что возвращает ей себя, а ее — себе. Однако после следующей фразы свет стал снова меркнуть.

— Согласно Кабиру, — все так же обращаясь к сараю, продолжал отец, — один лишь м-м-мритака — живой мертвец — способен избавить себя от страданий, причиняемых Калой. Как это следует понимать? Одни полагают, это должно означать, что лишь самый смелый постигает Всевышнего; но возможно и другое прочтение, а именно: «Лишь живой мертвец с-с-с-свободен от Времени!»

«Узнайте же, святые люди, о природе мритаки!» — вспомнились Бунньи слова одного из странствующих проповедников. И она поняла, что время ее отсутствия не прошло для отца бесследно. Человек благоразумный, даже практичный, он поддался своей давней тяге к мистике, вере в планеты-тени и превратил себя в своего рода проповедника- садху. Знание древних текстов всегда соседствовало у пандита с определенной долей иронии в отношении некоторых содержащихся там истин, о чем свидетельствовала легкая озорная улыбка, с которой он излагал своим слушателям содержание очередного классического сочинения. Теперь же он ссылался на традиционные интерпретации вполне серьезно, без малейшей иронии.

— Наивысшая цель человека, — втолковывал Пьярелал стенке сарая, — это жить в миру, но не жить его страстями; высочайшее благо — погасить пламя, сжигающее тебя, и жить в состоянии полного бесстрастия. Живой мертвец служит Сат-пуруше, его наставник — Абсолютная Истина. Живой мертвец — носитель и глашатай Его любви. Посредством любви ко всем живущим мритака высвобождает и реализует свою жизненную силу. — И Бунньи привели в качестве примера землю: — Земля никому не приносит вреда. Так будь подобна земле. Земля не способна ненавидеть. Стань такой и ты. — Далее она слушала про сахарный тростник и конфеты: — Тростник срезают, потом его режут, перемалывают и кипятят, пока не получится с-с-сироп; снова нагревают и получают сахар-сырец; опять обжигают и получают сахарные головы, из которых и производят всякого рода сласти, которые все так любят. Точно так же и живой мертвец — это и его путь, когда он переправляется через Океан Страданий к берегу Вечного Блаженства.

Бунньи поняла: отец наставляет ее в том, как ей надлежит теперь жить. Она не терпела наставлений и готова была вспылить, но сдержалась. Он прав, и Зун тоже права. Нужно привыкать к сдержанности, учиться смирению. Отринуть всё. Стать ничем. Не Господней любви взыскует она, но любви одного человека, и тем не менее возможно, что если она примет позу раскаявшегося ученика, жаждущего прощения своего наставника, и откажется от собственного «я», то вместе с утратой личности ее преступление тоже утратит силу и она сможет заново заслужить любовь мужа. Но…

— Лишь бесстрашная душа может добиться этого…

А пандит Пьярелал продолжал свою беседу со стенкой. Он говорил о том, что живой мертвец должен держать под контролем все свои чувства. Контроль над зрением позволяет ему не замечать разницы между прекрасным и безобразным, контроль над слухом позволяет одинаково относиться и к хуле, и к хвале. Живой мертвец не чувствует разницы между вкусным и невкусным. Он не впадает в радостное возбуждение, даже если ему предложат пять разных нектаров, и станет есть несоленую пищу, не замечая этого. И в запахах мритака не должен делать различия для себя между вонью и благоуханием.