Шрифт:
Но мы наблюдение не снимаем до тех пор, пока RB не садится на авиабазе Таншоньят, в окрестностях Сайгона.
Часов примерно в пять к нам в машину просовывает голову явно встревоженный Преснухин.
— Парни, — нервно вибрирует его обычно спокойный басок, — тут поблизости самолет какой-то крутится. То прилетит, то улетит, непонятно мне это. Как бы чего не случилось.
Все выскакивают наружу. Действительно, едва наши уши адаптировались к естественным звукам, как тут же вибрирующий звук авиационного двигателя стал слышен довольно отчетливо.
— Камков, Щербаков, — почему-то шепотом скомандовал Стулов, — марш к зенитке. Бегом! Будьте готовы к открытию огня по команде.
Трусим к пушке. С трудом проворачивая давно не мазанные тавотом шестерни, опускаем стволы вниз. Пока одни из нас стаскивают брезентовые рукава, препятствующие попаданию в стволы пыли и влаги, другие проверяют работу затворов.
— Что ж она скрипит-то так, — страдальчески морщится старший лейтенант, — никакого ухода за оружием нет! Завтра же приказыв…
— Тише, — вскидывает руку Федор. — Слышите, он опять возвращается!
Щербаков с Камковым уже устроились в креслах наводчиков, и пушечные стволы осторожно шевелятся, послушные слабым вращениям маховиков наведения. Звук двигателя усиливается, и на всякий случай я отхожу от пушки подальше.
— Вон он, — одновременно слышится несколько голосов. — Поршневик четырехмоторный летит. Стрелять, не стрелять?
— Это чей он вообще-то, — нервно воскликнул и Стулов. — Не знаете? Смотрите, как низко крадется. Словно вынюхивает чего…
Старший лейтенант явно колеблется. Силуэт самолета ему незнаком и он никак не решится отдать команду на открытие огня. Словно ища поддержки, он поворачивает голову ко мне.
— Это американец, точно, — подбадриваю его я. — Похож на противолодочный самолет «Орион» П-3, фирмы Локхид…
— Огонь, — облегченно машет правой рукой Владимир Владиславович…
Однако благоприятное время уже упущено. Имея перед собой довольно узкий сектор обстрела, мы начинаем вести огонь в то время, когда и без того низко летящий самолет почти скрывается за высокими деревьями. Поэтому после оглушительной, но короткой очереди пушка вынужденно умолкает.
— Огонь, огонь, — продолжает кричать Стулов, охваченный истинно охотничьим азартом.
— Куда там стрелять, — привстает со своего кресла Щербаков, — итак деревьям верхушки режем! Вот если он вернется…
Но осторожный Локхид благоразумно не возвращается. Прижавшись, судя по изменившемуся звуку моторов, еще ближе к пышной тропической растительности, он стремительно скрывается из виду. Зато почти тут же появляется взбешенный Воронин.
— Вы что, охренели тут все? — материт он всех без разбора. — Что за пальба, мать вашу так! Что за самоуправство? Слезайте на хер с зенитки, быстро. И чтобы руки не чесались, приказываю вынуть ленты из казенников. И чистить ее будете вместо ужина. Я вам дам, как стрельбы тут устраивать! Все, кто палил, те и чистить будут!!!
Я быстренько озираюсь вокруг. Но ни Стулова, ни Федьки уже нет, исчезли словно духи. Выходит, нам троим опять предстоит в масле возиться. Вот невезуха-то! Вот паскудство!!!
Ханой (ТАСС). Внезапная атака
Бойцы Народных вооруженных сил освобождения Южного Вьетнама внезапно атаковали позиции батальона 25-й американской пехотной дивизии в провинции Зядинь… Южновьетнамские патриоты вывели из строя 600 американских военнослужащих и захватили большое количество оружия и военного снаряжения.
Поздним вечером, вместо того чтобы идти на ручей купаться перед сном, Щербаков принимается сосредоточенно чистить совсем позабытый им пулемет, пристроившись у света керосиновой лампы. Разбирает его чуть не до последнего винтика и тщательно умасливает каждую деталь, перед тем как поставить ее на место. Закончив с оружием, он принимается протирать и каждый патрон, перед тем как зарядить его в диск. Увлеченный его примером, я отыскиваю свой запыленный и уже начавший «цвести» пистолет и присаживаюсь рядом с ним.
— Придется ночью часового выставлять, — озабоченно поворачивается ко мне Анатолий. — Разведчика американского мы, конечно, славно попугали, но боюсь, как бы это баловство нам боком не вышло.
— Почему это? — удивляюсь я.
— Да потому, — хмурится он. — Обстрел залетного «Ориончика», да тем более в тот момент, когда он явно вынюхивал наше расположение, позволило американцам понять, что мы знаем об их действиях и полны решимости, ни в коем случае не допустить никого к своим секретам. Да еще парашютисты эти поблизости, будь они трижды неладны…