— А Нанетт будет на этой встрече? — подозрительно спросила я.

— Будет, — ответил Хью, внимательно посмотрев на меня. — И Седрик тоже.

— Говорю тебе, Седрик тут ни при чем. Я уверена.

— Ничего себе! Неделю поели вместе пончиков и стали лучшими друзьями?

— Нет, но я знаю его лучше, чем вы, — парировала я. — И Нанетт я понимаю лучше вашего.

— Ребята, вы что… — начал Коди, вопросительно глядя на нас.

— Ты что, спишь с Седриком? — Хью перешел в наступление. — Ведешь двойную игру?

— Нет!

— А такое впечатление, что да!

— Ребята, слушайте… — повторил Коди.

— Нет, это ты меня послушай, Хью! — закричала я. — Тебе хочется думать, что Нанетт невиновна, потому что ты считаешь ее «горячей штучкой»!

— Да! Для демонессы она очень даже ничего!

— Ребята! — заорал Коди. — А мы?

— В смысле? — спросила я в недоумении.

— Как же мы? — тревожно повторил Коди.

Как и Питера, его перестала радовать новообретенная свобода разгуливать на солнце.

— Мы что, стали смертными?

Я открыла было рот, чтобы ответить ему, но поняла, что мне нечего сказать. Я понятия не имела, что с нами будет. Хью посмотрел на меня и пожал плечами.

— Не совсем, — протянул Питер. — Я думаю, что мы в промежуточном состоянии — стазисе. Ни смертные, ни бессмертные.

— Так не бывает, — стал спорить с ним Хью. — Между раем и адом есть чистилище. Но между смертными и бессмертными промежуточной стадии не существует.

Питер пожал плечами:

— Наш контракт с адом никто не отменял. Неважно, кто станет новым архидемоном Сиэтла, контракт есть контракт. Пока архидемон отсутствует, мы лишены доступа к нашим способностям, но это временное явление.

— О'кей, со способностями все ясно, а как насчет самого бессмертия? — спросил Коди. — Мы можем умереть?

Повисла тишина.

— Вот дерьмо, — выругался Хью.

— Знаете что. — Питер задумался, прикусив губу. Мне показалось, его знания на эту тему исчерпаны.

— Я думаю, если бы мы могли умереть, они вернули бы нас в ад.

— Что значит «я думаю»??? — недоверчиво переспросил Коди.

Питер в отчаянии замахал на него руками:

— Да не знаю я! Со мной такого никогда не случалось, понял? Может быть, мы стали смертными. Может быть, теперь мы не застрахованы от болезней. Может быть, мы можем потерпеть поражение в драке. Может, у Джорджины вообще месячные начнутся! Откуда мне знать?!

— Эй! — Я подалась вперед. — Что ты сейчас сказал?

— Ну-ка, прекратите! — закричал Хью. — Все равно мы так ничего не выясним. Грейс и Мэй пытаются держать ситуацию под контролем, они нам все объяснят. Чего сейчас-то паниковать?

Несмотря на слова Хью, все мы пребывали в папике. У меня свело живот, но не из-за того, что моя связь с адом была разорвана. Меня охватил настоящий ужас. Когда у меня все шло наперекосяк — особенно когда мы с Сетом расстались, — иногда я просто мечтала стать смертной, сама мысль о смерти казалась мне заманчивой. Я действительно не могла представить, как смогу жить дальше, век за веком, и искренне завидовала, что смертным отпущено ограниченное время на этой земле. А теперь? Теперь, когда я и вправду могу умереть? Внезапно я пришла в такое отчаяние, что готова была отдать все на свете, лишь бы снова стать бессмертной. Смерть была чем-то темным и пугающим. Мне показалось, что за углом поджидают все возможные опасности мира, все то, на что раньше я могла не обращать внимания. Меня может сбить машина. Меня ударит током. Я подхвачу птичий грипп. Внезапно мир стал очень опасным местом.

Если вампиры и почувствовали нечто подобное, то, видимо, решили не терять даром драгоценное время, которое у нас осталось, и собрались уходить.

— Ну что ж, раз судьба Джерома от нас не зависит, то нет смысла сидеть тут и лить слезы, — подытожил Питер.

— Мы лишились способностей внезапно, — напомнила я. — Может, наши адские начальники точно так же, без предупреждения, возьмут и подключат нас обратно. Ты не боишься оказаться на солнце в неподходящий момент?

— Ну, в ближайшие пять часов они ничего не сделают, — как-то слишком беспечно заявил Питер.

Он замолчал и посмотрел на голубое небо за окном. В глубине его темных глаз я увидела крошечную искорку нетерпения. Только сейчас я поняла, как ему не хватало солнца последнюю тысячу лет. Как и все мы, Питер сам захотел продать душу в обмен на бессмертие, нечеловеческую силу и скорость передвижения, но теперь он должен пить кровь, скрываться от солнечных лучей и внушать страх и ужас людям, являясь им в ночных кошмарах. Безусловно, иногда я сожалела, что пошла на сделку с адом. Думаю, что и Питер тоже. Несмотря на его небрежное, самоуверенное поведение, он, вполне возможно, понимал, на какой риск идет. Наверное, для него эта игра стоила свеч.

Они с Коди ушли, оставив меня наедине с Хью, который так и не пришел в себя и по-прежнему был бледен.

Я осторожно тронула беса за плечо:

— Все будет хорошо.

Он криво усмехнулся:

— Правда?

Я тихо рассмеялась:

— Нет. Неправда. Я просто не хочу, чтобы ты так расстраивался. Я раньше даже не догадывалась, как для тебя важно… как это у вас называется? Бесовское видение?

Хью улыбнулся — наконец-то мне удалось его рассмешить.

— Думала, я только бумажки умею с места на место перекладывать?