Я уже пошла за ноутбуком, но вдруг вспомнила, что умудрилась оставить его в магазине, и застонала. Как же так? Еще один план коту под хвост.

«Идиотка, — прогремел суровый голос внутри меня. — Тебе же туда идти десять минут. Оторви свою задницу от дивана и марш за ноутбуком!»

Логично, чего уж там. Но тут я посмотрела в окно.

Меня вновь охватил страх: машины по Куин-Энн ехали слишком быстро, ветер дул слишком сильно, a прохожие казались опаснейшими существами на свете. Я не могу выйти на улицу, не могу так рисковать жизнью. Лучше остаться дома, здесь со мной хотя бы ничего не случится.

И что? Вот так вот сидеть и ждать? Да я с ума сойду! Зеленоглазая Обри смотрела на меня взглядом мудрой кошки, которая лучше знает, что делать. Но легче мне особо не стало. Ну, разве что чуть-чуть.

Ладно. Я сделаю это.

Я нашла пальто и попробовала изменить обличиe, пытаясь привести в порядок растрепанные волосы, но тут же вспомнила, что этот номер не пройдет. Ничего страшного, убеждала я себя, я же всегда причесываюсь сама, когда у меня есть время, и сейчас причешусь. Забежав в ванную, я быстро расчесала волосы и собрала их в хвост, готовясь к встрече с жестоким миром.

Выйдя на улицу, я едва устояла на ногах под натеком разнообразных раздражителей. Я замерла у подъезда, как будто меня контузило и парализовало одновременно, такого со мной никогда не случалось. Никогда раньше я не испытывала подобного страха перед миром, всегда встречая новый день с радостью и гадая, чем жизнь удивит меня на этот раз. Я полезла в сумочку за сигаретами, схватившись за них, как за спасательный круг. Достав пачку, я вдруг поняла еще одну вещь — возможно, теперь курение может повредить моему здоровью! Стазис, скорее всего, долго не продлится, но я же не могу рисковать! Как я могу подвергать себя воздействию канцерогенов, если сама толком не знаю, насколько уязвима?

Я убрала сигареты, сделала глубокий вдох и решительно зашагала вперед.

От моего дома до магазина — всего три квартала, но мне показалось, что я прошла несколько километров. Я старалась держаться подальше от проезжей части и вздрагивала, если кто-то шел мне навстречу. Когда я наконец дошла до перекрестка, где находился «Изумрудный город», с меня ручьями струился пот. Куин-Энн — не самая оживленная магистраль. В этом месте всего три полосы, на знаке написано тридцать миль в час, значит, все едут тридцать пять, ну, максимум сорок.

Однако сейчас мне показалось, что это шоссе 1–5: пять полос в одну сторону, пять — в другую. Горел красный свет, поэтому у меня было время собраться с духом и вспомнить, что я переходила эту улицу сотни раз, и чаще всего — на красный. Я не могла мыслить логически, меня беспокоили совершенно безобидные вещи. Зажегся зеленый, и отступать было некуда.

Я пошла на прорыв. Каждый шаг давался мне с безумным трудом, и до тротуара я дойти не успела. Какая-то «хонда» вывернула из-за угла на красный. Водителя успокоило отсутствие других машин, а вот о пешеходах он даже не подумал! Увидев меня, женщина, сидевшая за рулем, резко дала по тормозам. Раздался жуткий скрип, и машина остановилась в полуметре. В обычной ситуации меня бы это не особо испугало. Машина успела затормозить, тем более я уже почти перешла дорогу. Но нервы были на пределе, поэтому, когда я услышала визг тормозов и увидела машину меньше чем в метре от себя, просто застыла на месте, словно трепетная — в буквальном смысле — лань в свете фар.

Я не могла ни думать, ни сдвинуться с места. Идиотка! Еще семь шагов, и я в безопасности. Женщина за рулем сначала запаниковала, но теперь я стояла у нее на дороге, и она рассердилась и стала сигналить мне. Сигнал у нее был что надо: очень громкий и противный. Но ей не повезло — она могла сигналить сколько угодно. От этих жутких звуков я вообще потеряла способность передвигаться.

Внезапно кто-то схватил меня за руку и потащил к тротуару. Эта сучка на «хонде» продолжала сигналить, и это поразило меня не меньше, чем то, что мой спаситель крикнул ей голосом Сета: «Да заткнись уже!»

Его надежные руки чудесным образом перенесли меня на тротуар, где я снова замерла, не обращая ни малейшего внимания на выглядывающих из машин водителей и любопытных прохожих. Взяв мое лицо в ладони, он заставил посмотреть на него. Я утонула в его глазах, и это каким-то странным образом вернуло меня к реальности.

— Джорджина, ты в порядке?

Меня трясло, но я все-таки взяла себя в руки и ответила:

— Кажется… кажется, да.

Он так ласково говорил со мной…

— Что произошло?

Я заморгала, пытаясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

— Ничего… просто… просто…

Я не смогла договорить, чувствуя, что сейчас разрыдаюсь прямо посреди Куин-Энн. Ненавижу слабость!

— Все в порядке, — успокоил меня Сет. — Ничего страшного не случилось. Ты в безопасности. Пойдем.

Я даже не заметила, видел ли кто-то, как Сет вел меня под руку, словно инвалида. Я вообще плохо понимала, куда мы идем, пока не обнаружила, что входим в мой кабинет. Сет усадил меня в кресло, закрыл дверь и наклонился ко мне.