Когда Седрик убедил меня, что я не могу умереть, у меня прямо гора с плеч упала. Уходя из «Подвальчика», я уже не так тревожилась, но все же абсолютно не собиралась проверять, что случится, если кому-то из нас отрубят голову. Я старалась быть осторожной, не ощущая при этом удушающей угрозы от всего мира.

Домой мне не хотелось, поэтому я поехала к Данте. Его магазин, он же — квартира, находился на Рэйнер-Вэли на юго-востоке Сиэтла. У него не было определенных «приемных часов», когда он предоставлял клиентам разнообразные «духовные» услуги, но ночью он частенько зависал там, если больше было нечем заняться. В это время к нему обычно заглядывала пьяная молодежь или влюбленные парочки, которые хотели поразвлечься или попробовать что-то новое. В дневное время мало кому приходило в голову обратиться за помощью к высшим силам, разве что по вопросу игры на бирже.

Однако этой ночью клиентов у Данте не было. Неоновая вывеска магазина печально и одиноко мерцала в темноте. Дверь была открыта, и я зашла внутрь. Данте стоял у кассы и, опершись о прилавок, и листал «Максим».

— Что случилось? — с притворным удивлением спросила я. — Закончилась подписка на «Мир мошенников и аферистов»?

Он с улыбкой посмотрел на меня, тряхнув головой, чтобы убрать волосы с лица.

— Это называется «тяга к прекрасному». Надо же мне на что-то смотреть, пока тебя нет рядом.

Я запечатлела поцелуй на его щеке.

— Обалдеть. Таких комплиментов я от тебя, пожалуй, еще никогда не слышала.

— Ну, если тебе больше нравятся непристойные предложения, только скажи — без проблем.

— Еще чего! А как же прелюдия?!

Его улыбка стала еще шире, он отложил журнал в сторону.

— Чем обязан, прекрасная леди? Вам разве не следует сейчас быть с визитом у наших северных соседей? Или с этим покончено? Честно говоря, я за тобой не успеваю.

— Мм… понимаешь…

Господи, ну как мне объяснить ему, что произошло? Неужели все это случилось сегодня? Казалось, с того момента, как мне стало нехорошо в машине, прошел как минимум год.

— Сегодня произошли странные события.

— Что значит «странные события»? У вас в магазине распроданы все книги Джейн Остин? Или законы времени и пространства под угрозой?

— Э-э-э… скорее, второе…

— Вот дерьмо.

Я сделала глубокий вдох и решила начать с самого главного:

— Даже не знаю, как тебе это объяснить… я больше не суккуб.

— Да ладно тебе, не суккуб и была.

Я застонала. Старая шутка. Вот она, ирония судьбы.

— Да нет, я серьезно. Я больше не суккуб, — повторила я. — А еще Джером пропал, так что в Сиэтле, возможно, будет править новый демон.

Данте задумчиво смотрел на меня, пытаясь понять, правда это или нет. Впервые за все время, что я его знала, он потерял дар речи. Не ожидая дальнейших язвительных комментариев, я пустилась в объяснения и рассказала ему о призывании, о том, какие последствия оно имело для низших бессмертных, о том, как все демоны ринулись в Сиэтл за легкой добычей, и о том, что я собиралась без промедления заняться поисками Джерома.

Когда я наконец закончила, Данте собрался с мыслями и сказал:

— То есть ты серьезно лишилась всей своей адской силы?

— Адских способностей — поправила его я. — Да, так и есть. Только не говори мне, что это волнует тебя больше, чем борьба за власть, которая намечается в Сиэтле.

Он пожал плечами:

— Но это действительно очень странно. И вообще ваши дела меня не касаются. В отличие от тебя. Мне что теперь, презервативом придется пользоваться?

— Что? Нет. Конечно нет.

— Уверена?

— С ума сойти. Несколько месяцев я потихоньку лишаю тебя твоей души, и ты на меня ни разу косо не посмотрел. А вот моя потенциальная беременность, что в принципе невозможно, тебя пугает. Ты серьезно?

— Ну да. Ребенок — это серьезная угроза для моего банковского счета, а он, кстати, меня волнует куда больше, чем душа.

Я обвела взглядом видавшую виды комнату.

— А вот это вопрос.

— Согласен, — уступил Данте. — Но если бы я оказался на твоем месте, у меня возникла бы еще пара вопросов. Например: ты можешь умереть?

— Бинго, — самодовольно ответила я. — Ответ отрицательный. Наши бессмертные тела, по сути, не изменились. Просто нас временно лишили законных льгот.

Я отшутилась, искренне надеясь, что он не спросит про отсечение головы, — у меня совершенно не было настроения обсуждать это.

— Хорошо, а от меня тебе что надо? — спросил Данте.

— А с чего ты решил, что мне от тебя что-то надо? Он наградил меня выразительным взглядом.

— Ну ладно, может быть, и надо. Брось, ты же лучше всех разбираешься во всех этих делах.