Прошло двенадцать минут, и из дома вышел парижский вариант американских отрядов SWAT [98] и их предводитель, причем некоторые члены отряда кланялись и целовали руку настоящей или будущей настоятельницы монастыря. В этот момент Борн понял, что его и Конклина инстинкты не обманулись.

– Бернардин! – заорал человек в штатском, подходя к первой патрульной машине. – Тебе конец! Вылезай! Больше не смей разговаривать даже с новобранцем из Бюро, даже с чистильщиком сортиров! Ты для нас больше не существуешь!.. Будь моя воля, я бы тебя пристрелил!.. Убийство иностранца на бульваре Лефевр! Друг Бюро! Агент, которого мы должны защитить!.. А вместо этого – чертов женский монастырь, сукин ты сын! Дерьмо! Монастырь!.. Убирайся из моей машины, вонючая свинья. Убирайся, пока я случайно не спустил курок и твои кишки не оказались на мостовой, где им самое место!

Бернардин выбрался из патрульной машины, его старые ноги с трудом держали равновесие, и он два раза едва не упал на тротуар. Джейсон ждал, готовый броситься к своему другу на помощь, но понимал, что сейчас этого делать нельзя. Полицейские машины и автобус уехали, а Борн все равно должен был ждать, переводя взгляд с Бернардина на подъезд дома Шакала и обратно. Это действительно был дом Шакала, появление монахини это подтверждало. Карлос никак не мог бросить свою утерянную веру; он пользовался ею, как удобным прикрытием, хотя она и была для него чем-то большим. Гораздо большим.

Бернардин, пошатываясь, добрел до тени давно покинутой витрины магазина на первом этаже с другой стороны улицы. Джейсон завернул за угол, пробежал по тротуару и схватил ветерана Второго бюро, который опирался о стеклянную витрину и тяжело дышал.

– Боже мой, что случилось? – закричал Борн, обхватив Бернардина за плечи.

– Потише, mon ami, – выдохнул Бернардин. – Та свинья, рядом с которым я сидел – политикан, без сомнения, искал случая выслужиться, – ударил меня в грудь, перед тем как выкинуть из машины… Я говорил вам, что не знаю всех людей, присосавшихся к Бюро в эти дни. У вас такие же проблемы в Америке, так что, пожалуйста, не читайте мне нотаций…

– Я совсем не собираюсь этого делать… Это тот самый дом, Бернардин. Он перед нами, прямо перед нами!

– Это тоже ловушка.

– Что?

– Мы с Алексом выяснили это. Телефонный номер был другим. Подозреваю, вы не позвонили Санчесу, как он вам сказал.

– Нет. Я получил адрес и решил все проверить. Какая разница? Это тот самый дом!

– Да, сюда должен был попасть мистер Симон, и если бы он действительно оказался мистером Симоном, его бы отвели на другую встречу. Но если бы он оказался не мсье Симоном, а кем-то еще, то его бы убили, и он бы стал еще одним трупом, как многие другие, кто искал Шакала.

– Вы не правы! – настаивал Джейсон, качая головой, и быстро продолжил: – Возможно, это и ловушка, но за ней все равно стоит Карлос. Он хочет сам покончить со мной и не позволит сделать это никому другому. Это его приказ.

– А ваш приказ – разобраться с ним?

– Да. У меня есть семья, а у него – распадающийся миф о нем же. Мне достаточно того, что есть у меня, а для него уже ничего не имеет значения. Он дошел до предела. Единственное, что ему остается, – это вторгнуться на мою территорию – территорию Дэвида Вебба – и уничтожить Джейсона Борна.

– Вебба? Дэвида Вебба? Господи, а это еще кто?

– Я, – ответил Борн, грустно улыбнувшись, и прислонился к витрине рядом с Бернардином. – Это безумие, не правда ли?

– Абсолютное! – закричал бывший сотрудник Бюро. – Это просто fou! Сумасшествие, я отказываюсь в это верить!

– Но это так.

– У вас есть семья и дети – и вы делаете эту работу?

– Разве Алекс не говорил вам?

– Если даже и говорил, то я пропустил это мимо ушей, приняв за прикрытие, – здесь каждый использует все, что возможно. – Старик тряхнул головой и посмотрел на своего более высокого спутника. – У вас действительно есть семья, от которой вы не пытаетесь скрыться?

– Наоборот, я хочу вернуться к ним как можно быстрее. Они единственные на земле, кто мне действительно дорог.

– Но вы же Джейсон Борн, киллер по прозвищу Хамелеон! Самые отчаянные представители криминального мира трясутся при упоминании вашего имени!

– А, да бросьте вы, это уже чересчур, даже для вас.

– Ничего подобного! Вы Борн, номер второй после Шакала…

– Нет! – неожиданно закричал Борн. – Ему далеко до меня! Я сделаю его! Я убью его!

– Очень хорошо, очень хорошо, mon ami, – успокаивающим тоном сказал Бернардин, глядя на человека, которого не мог понять. – Что мне надо делать?

Джейсон Борн повернулся к стеклу и несколько секунд тяжело дышал – но вот сквозь пелену нерешительности проступила стратегия Хамелеона. Он обернулся и посмотрел на темную улицу и каменное строение справа.