Шрифт:
– Надо начать с того, что он и меня именно так нашел. Создаваемый нами картель пересекал японские и тайваньские интересы. Они наняли его… О боже, он убьет меня!
– Еще раз? – спросил судья.
– Что?
– Ты забыл. Благодаря мне он думает, что ты уже мертв.
– У меня на носу несколько дел, на следующей неделе слушания в конгрессе. Он узнает, что я жив!
– Не узнает, если ты не появишься.
– Я должен! Мои клиенты рассчитывают…
– Тогда согласен, – перебил Префонтейн. – Он убьет тебя. Мне очень жаль.
– Что мне делать?
– Есть выход, Дэнди-мальчик, и он не только облегчит сложившуюся ситуацию, но и все последующие годы. Конечно, тебе придется кое-чем пожертвовать. Для начала длительный курс лечения в частном реабилитационном центре, но еще раньше от тебя потребуется полное сотрудничество. Первое гарантирует твое незамедлительное исчезновение, второе – поимку и устранение Карлоса Шакала. Ты будешь свободен, Рэнди.
– Все, что угодно!
– Как ты с ним связываешься?
– У меня есть телефонный номер! – Гейтс начал искать свой кошелек, вытащил его из кармана и дрожащими пальцами начал в нем рыться. – Его знают только четыре человека!
Префонтейн принял свой первый почасовой гонорар в размере двадцати тысяч долларов, велел Рэнди идти домой, молить прощения у Эдит и готовиться завтра же покинуть Бостон. Брендан слышал о частной клинике в Миннеанаполисе, где, по его сведениям, состоятельные люди анонимно получали помощь; он уточнит все утром и позвонит ему, естественно рассчитывая получить второе вознаграждение за свои услуги. Как только потрясенный Гейтс покинул номер, Префонтейн подошел к телефону и позвонил Джону Сен-Жаку в «Транквилити Инн».
– Джон, это судья. Не задавай мне вопросов, у меня есть срочная информация, которая может оказаться бесценной для мужа твоей сестры. Я знаю, что не смогу связаться с ним, но мне известно, что он работает с кем-то из Вашингтона…
– Его имя Алекс Конклин, – перебил Сен-Жак. – Минуту, судья, Мари записала номер в записную книжку на столе. Дайте мне туда перейти. – Раздались звуки, как если бы телефон поставили на твердую поверхность, а затем раздались щелчки – это взяли другую трубку. – Вот он, – брат Мари продиктовал номер.
– Я все потом объясню. Спасибо тебе, Джон.
– Проклятие, все мне говорят одно и то же!
Префонтейн набрал номер с кодом штата Виргиния.
– Да? – коротко и отрывисто сказали из трубки.
– Мистер Конклин, моя фамилия Префонтейн, а этот номер мне дал Джон Сен-Жак. Мне нужно сообщить вам нечто очень важное.
– Вы тот судья, – перебил Алекс.
– Боюсь, это в прошлом, далеком прошлом.
– Так в чем дело?
– Я знаю, как связаться с человеком, которого вы называете Шакалом.
– Что?
– Слушайте меня.
Бернардин смотрел на звонящий телефон, какое-то время решая про себя, стоит ли снимать трубку. Но выбора не было, он должен был это сделать.
– Да?
– Джейсон? Это ты или нет?.. Возможно, я позвонил в другой номер.
– Алекс? Ты?
– Франсуа? А ты что там делаешь? Где Джейсон?
– Все произошло очень быстро. Я знаю, что он пытался связаться с тобой.
– Это был трудный день. Мы вернули Панова.
– Хорошие новости.
– Есть и другие. Например, телефонный номер, по которому можно позвонить Шакалу.
– У нас он тоже есть! И его местоположение. Наш герой отправился туда час назад.
– Господи, как же вы его раздобыли?
– Очень затейливым способом, который мог придумать только твой Борн. Он чрезвычайно изобретателен, настоящий Cameleon.
– Давай сравним, – предложил Алекс. – У тебя какой номер?
Бернардин продиктовал номер, выписанный по указанию Джейсона.
Тишина в трубке была подобна немому крику.
– Номера не совпадают, – произнес наконец Алекс задыхающимся голосом. – Они не совпадают!
– Ловушка, – сказал ветеран Бюро. – Святые небеса, это ловушка!
Глава 26
Борн дважды прошел мимо темного и тихого ряда старых каменных домов на бульваре Лефевр, что расположился на окраине пятнадцатого округа Парижа. Потом кружным путем он вернулся обратно на д’Алезья и нашел придорожное кафе. На столиках, выставленных на улицу, мерцали свечи под стеклянными колпаками, а большинство посетителей составляли бурно жестикулирующие и вечно о чем-то спорящие студенты из расположенных поблизости Сорбонны и Монпарнаса. Было уже почти десять вечера, и официанты в фартуках становились все более раздражительными, потому что большинство их клиентов не отличались ни щедростью сердца, ни толщиной кошелька. Джейсон хотел только крепкого эспрессо, но хмурая гримаса на лице подошедшего garson’а убедила его, что он получит просто грязь в чашке, если закажет один кофе, поэтому он прибавил к заказу самый дорогой бренди из тех, что у них был.