– Но ты не хочешь, чтобы это было на пленке, – раздраженно произнес Холланд. – Почему?

– Пленка – дерьмо! Как ты сказал? Основная межведомственная хрень? Ты что, думаешь, наши люди не смогут вломиться сюда? Ха! Этот ваш гребаный доктор, возможно, один из нас!

– Нет, он не один из вас, но мы поедем к армейскому доктору, который как раз один из вас. – Питер Холланд взял блокнот и карандаш со стола и протянул их Деллакрусу. Он не стал включать диктофон. Некогда было возиться с формальностями.

На 138-й улице в Нью-Йорке, между Бродвеем и Амстердамским авеню, в самом центре Гарлема, большой, неопрятного вида негр лет тридцати шел, шатаясь, по тротуару. Он врезался в щербатую кирпичную стену полуразрушенного квартирного дома и грохнулся на асфальт, вытянув ноги и зарыв небритое лицо в воротник рваной армейской гимнастерки.

– Посмотрите на меня, – сказал он тихо в миниатюрный микрофон под материей, – можно подумать, что я только что вторгся в фешенебельный только-для-белых район в Палм-Спрингс.

– Ты великолепен, – прозвучал металлический голос из крошечного динамика, вшитого в отворот воротника. – Мы держим это место под наблюдением; будем обо всем тебе сообщать. Этот автоответчик так перегружен – аж дымится.

– Как же вы двое умудрились не попасть в ту ловушку, когда отключали его?

– Очень рано этим утром, так рано, что никто не запомнил, как мы выглядели.

– Никак не мог дождаться, когда же вы наконец выйдете; в толпе человек, как иголка в стоге сена, никто его не видит. Кстати, копов предупредили? Я бы очень не хотел, чтобы меня загребли, после того как я отрастил эту щетину на лице. Она ужасно чешется, и мою новую жену она не устраивает.

– Тебе следовало оставаться с первой женой, приятель.

– Забавный белый человечек. Ей не нравилось ни время, ни место. Словно пора заниматься делом в Зимбабве – а ты три недели отсутствуешь… Ты ответишь, наконец?

– У копов есть твое описание и сценарий. Ты участвуешь в федеральной облаве, так что они не будут тебя беспокоить… Постой-ка! Конец разговорам. Должно быть, это и есть наш человек; у него на поясе висит телефонный чехол… Да, это он. Идет к дверям. Все в твоих руках, император Джоунс.

– Забавный белый человечек… Я его вижу и могу сказать, что он похож на шоколадную пасту. До усрачки боится идти в этот дворец.

– Это означает, что он не преступник, – сказал металлический голос в воротнике. – Это хорошо.

– Это плохо, малыш, – тут же возразил черный агент. – Если ты прав, то он ничего не знает, и от него до источника будет, как до неба.

– Да ну? С чего ты взял?

– Техническая образованность. Надо будет следить за цифрами, когда он будет вводить их.

– Что, черт возьми, это значит?

– Он, может быть, и не преступник, но он испуган, и совсем не здешними апартаментами.

– И что это значит?

– Парень, у него все на лице написано. Он может ввести ложные цифры, если заподозрит, что за ним следят.

– Ты меня окончательно запутал, приятель.

– Он должен набрать цифры, соответствующие приемнику, чтобы сигналы могли быть переданы…

– Не надо об этом, – сказал голос из воротника. – Я не специалист по высоким технологиям. К тому же у нас есть человек в этой компании, Реко-чего-то-там. Он ждет тебя.

– Тогда мне пора браться за дело. Конец связи, но смотрите в оба.

Агент поднялся с асфальта и неуверенным шагом вошел в ветхое здание. Ремонтник телефонов уже поднялся на второй этаж, где свернул направо в узкий грязный коридор. Он определенно бывал здесь раньше, судя по тому, что не колебался и не сверялся с еле видными номерами на дверях. Все шло не так уж и плохо, с некоторым облегчением подумал агент ЦРУ, потому что его задание выходило за рамки компетенции Управления. Компетенции, черт побери?.. Это было просто незаконно.

Агент побежал по лестнице, перешагивая сразу по три ступеньки. Его мягкие ботинки с двойной резиновой подошвой делали шаги почти бесшумными, оставляя лишь неизбежное поскрипывание старой лестницы. Прижавшись спиной к стене, он выглянул из-за угла заваленного мусором коридора и проследил, как ремонтник вставил три разных ключа в три расположенных один над другим замка, повернул их по очереди и вошел в последнюю дверь слева. Дела, передумал агент, возможно, идут не так уж и хорошо. В момент, когда ремонтник закрыл за собой дверь, он побежал по коридору и остановился, прислушиваясь. Ну, могло бы быть и хуже, подумал он, услышав, как защелкнулся только один из замков: ремонтник, очевидно, спешил. Он приложил ухо к отслаивавшейся дверной краске и затаил дыхание, чтобы никакой хрип в его легких не мешал слушать. Тридцать секунд спустя он отвернулся, выдохнул, набрал полную грудь воздуха и вновь обратился к двери. Хоть и не очень разборчиво, он услышал достаточно слов, чтобы сложить из них смысл.