– Да. Поскольку Борн числился в черном списке «Медузы», наш патетический перебежчик, Де Соле, должен был рассказать им об операции «Тредстоун» – быть может, не название, но по крайней мере ее суть. Когда они узнали, что Джейсон-Дэвид – в Париже, они использовали все тот же первоначальный сценарий: Борн против Шакала. Убив Тигартена так, как сделали это они, эти люди были уверены, что тем самым получили самого лучшего помощника, чтобы выследить и убить Дэвида.

– Это мы знаем. И что же?

– Как же ты не понимаешь, Алекс? Подумай, Брюссель был началом конца, и в конце Дэвид воспользовался этим ложным обвинением, чтобы дать Мари знать, что он все еще жив, чтобы сказать Питеру Холланду, что он еще жив. Карта, на которой Андерлехт был обведен красным.

– Он дал надежду, и только. Я не очень доверяю надежде, Мо.

– Он сделал больше, чем просто дал надежду. Это послание заставило Холланда подготовить каждый наш пост в Европе к приему Джейсона Борна, киллера, и пойти на все, чтобы вернуть его.

– Это сработало. Иногда такое бывает.

– Это сработало, потому что несколько недель назад человек по имени Джейсон Борн знал, что, для того чтобы поймать Карлоса, должна установиться связь между ним и Шакалом, давно забытая связь, которую надо было поднять на поверхность. И он это сделал, вы это сделали!

– Только очень извращенным способом, – допустил Конклин. – Нам это удалось, не больше того. Возможности, вероятности, абстракции – это все, с чем нам приходилось работать.

– Абстракции? – тихо повторил Панов. – Это очень ошибочно-пассивный термин. Ты хоть представляешь, какие бури в голове провоцируют абстракции?

– Даже не представляю, о чем ты говоришь.

– О тех самых серых клетках, Алекс. Они становятся безумными, крутятся на месте, словно микроскопические мячики для пинг-понга, пытаясь найти крохотные тоннели, чтобы прорваться через них, гонимые собственными врожденными силами.

– Я не понял ни слова.

– Ты же сам сказал: злая ирония судьбы. Но я бы сформулировал это по-другому – магнит зла. Вот что вы с Дэвидом создали, и внутри этого магнитного поля оказалась «Медуза».

Конклин развернулся в коляске и покатил себя к балкону и опускавшемуся оранжевому сиянию на горизонте за темно-зелеными внешними островами Монтсеррата.

– Хотел бы я, чтобы все было так же просто, как ты говоришь, Мо, – произнес он быстро. – Но, боюсь, это не так.

– Поясни, пожалуйста.

– Крупкин погиб.

– Что?

– Я оплакиваю его как друга и чертовски хорошего врага. Он сделал все возможное для нас, и когда все закончилось, он сделал то, что было правильно, а не то, что было приказано. Он оставил Дэвида в живых – и теперь поплатится за это.

– Что с ним случилось?

– По словам Холланда, он исчез из больницы в Москве пять дней назад – просто забрал свою одежду и вышел. Никто не знает, как он это сделал и куда пошел, но час спустя за ним пришли люди КГБ, чтобы арестовать и отправить на Лубянку.

– Значит, они его не поймали…

– Поймают. Когда Кремль поднимает «черную тревогу», все дороги, железнодорожные станции, аэропорты и переезды на границах оказываются под микроскопом. Мотивация безотказная: любой, кто выпустит его, проведет следующие лет десять в ГУЛАГе. Это всего лишь вопрос времени. Будь оно все проклято.

Раздался стук в дверь, и Панов откликнулся:

– Открыто, потому что так проще! Заходите.

В дверь вкатился столик на колесиках, а за ним вошел безупречно одетый помощник менеджера, мистер Причард, который мог толкать этот столик, не нагибаясь. Он широко улыбнулся и объявил о своем присутствии и о своей цели:

– Бакингем Причард к вашим услугам, джентльмены. Я привез кое-какие морские деликатесы для вашей коллегиальной дегустации перед вечерним ужином, к которому я лично приложил руку рядом с шефом, ибо тот склонен к ошибкам без экспертного руководства, каковое я ему с удовольствием предоставил.

– Коллегиальной? – изумился Алекс. – Я окончил колледж уже почти тридцать пять лет назад.

– Очевидно, этого не хватило, чтобы улавливать нюансы английского языка, – буркнул Моррис Панов. – Скажите мне, мистер Причард, как вам не жарко в этой одежде? Я бы уже истек потом, как свинья.

– Нет здесь никаких нюансов, только неоправданное клише, – буркнул в ответ Конклин.

– Я не страдаю излишней перспирацией, сэр, – ответил помощник менеджера.

– Готов поспорить, вы все-таки «вспотели», когда мистер Сен-Жак вернулся из Вашингтона, – предположил Алекс. – Подумать только, Джонни – «террорист»!