Залившись краской, она медленно покачала головой.

– Ты полагаешь, я не смогу понять правду? Если честно, я и сама этого не знаю. Сейчас я могу сказать только одно: больше я не вынесу лжи.

– Музеумплейн, девятнадцать, – повторил Джэнсон.

– Не бросай меня здесь, – вдруг дрогнувшим от страха и потрясения голосом произнесла женщина. – Я перепугалась до смерти. В учебниках про этих громил не было ни слова. Я понятия не имею, кто они такие, откуда они, чего хотят. Мне нужна помощь.

– Тебе помогут в консульстве, – сказал Джэнсон, собираясь уходить.

– Не бросай меня, Пол Джэнсон! Я трижды чуть не убила тебя. Самое малое, чем ты мне обязан, – это объясниться начистоту.

– Возвращайся в консульство, – повторил Джэнсон. – Напиши подробный отчет о случившемся. Потом снова приступишь к своей работе.

– Я не могу. Неужели ты ничего не понял? – Женщина, пытавшаяся его убить, вдруг начала задыхаться. – Моя работа… моя работа состоит в том, чтобы тебя убить. Но только теперь я не смогу это сделать. Я больше не могу выполнять свою работу.

Она горько рассмеялась.

Медленно, очень медленно женщина поднялась на ноги, опираясь на столб.

– Выслушай меня. Я встретила в Риджент-Парке одного американца, поведавшего мне фантастическую историю о том, что, может быть, мы, ребята из Кон-Оп, вовлечены в какую-то крупную… махинацию. Что плохой тип, которого мы должны убрать, на самом деле вовсе и не плохой. Я пропустила его слова мимо ушей, потому что, если бы он говорил правду, верх был бы низом, а низ верхом. Ты можешь меня понять? Если нет веры тем, кто тебе приказывает, какой смысл жить? Потом я написала отчет о случившемся, подробно пересказав наш разговор, поскольку таковы наши порядки. И тогда мне позвонил начальник, не мой непосредственный начальник, а начальник моего начальника. И он мне напомнил о том, что Пол Джэнсон – изощренный обманщик. Не поддалась ли я на его ложь? И вот сейчас я дрожу в этом треклятом ангаре и думаю, что, если мне когда-нибудь и суждено узнать, что происходит на белом свете, узнаю я это не от своего начальства. Мне почему-то кажется, что объяснить суть происходящего сможет только тот человек, которого я сейчас вижу перед собой. – Дрожащими руками она начала натягивать принесенную Джэнсоном одежду. – Тот самый человек, на которого я охотилась последние сорок восемь часов.

– Ты пережила сильнейшее потрясение. Ты сама не своя, вот и все.

– Я еще не закончила с тобой, Пол Джэнсон.

Женщина облизала потрескавшиеся губы. На ее щеках начинали разбухать ссадины.

– Что тебе от меня надо?

– Мне нужна помощь. Мне нужно… нужно знать, что происходит вокруг. Знать, что правда, а что ложь. – У нее снова навернулись слезы. – Я хочу быть в безопасности.

Джэнсон недоуменно заморгал.

– В безопасности? Тогда, черт возьми, держись как можно дальше от меня. Там, где я, о безопасности нечего и мечтать. Только в этом я и уверен. Хочешь, я отвезу тебя в больницу?

Гневный взгляд.

– Они привезли меня сюда. Они меня найдут, обязательно найдут.

Джэнсон неуверенно пожал плечами. Несомненно, тут она права.

– Я хочу, чтобы ты мне объяснил, что, черт побери, происходит.

Пошатываясь, женщина тем не менее решительно шагнула к нему.

– Я сам как раз пытаюсь выяснить то же самое.

– Я могу тебе помочь. Ты ничего не знаешь. А мне известен план, я знаю в лицо тех, кто на тебя охотится.

– Тебе же будет хуже, – довольно резко заметил Джэнсон.

– Пожалуйста!

Женщина бросила на него взгляд, полный отчаяния. Казалось, до сих пор в своей профессии ей не приходилось сталкиваться даже с тенью сомнения – и сейчас она не имела понятия, как справиться с обрушившимися на нее со всех сторон вопросами.

– Даже не думай, – сказал Джэнсон. – Сейчас я собираюсь угнать машину. Это уголовно наказуемое деяние, и каждый, кто будет находиться в этот момент со мной, автоматически становится соучастником. Как тебе нравится такая перспектива?

– Хочешь, я сама угоню машину, – хрипло промолвила женщина. – Слушай, я не знаю, куда ты направляешься. Мне нет до этого никакого дела. Но если ты сейчас уйдешь, я никогда не узнаю правду. Я обязательно должна узнать, где правда. И где ложь.

– Ответ по-прежнему «нет», – отрезал Джэнсон.

– Ну пожалуйста!

У него в виске снова запульсировала боль. Взять эту женщину с собой будет полным безумием. Это очевидно.

Но, быть может, даже в безумии есть какой-то смысл.

– О боже! О боже! – Клейтон Аккерли, представитель оперативного отдела ЦРУ, только что не стонал, и стерильная цифровая линия связи нисколько не уменьшала звучащий в его голосе ужас. – Нас мочат одного за другим, мать твою!

– О чем это вы?

Тон Дугласа Олбрайта был жестким, но и ему не удалось скрыть свое беспокойство.

– Вы еще не знаете?

– Нет, я уже слышал о Шарлотте. Это ужасно. Несчастный случай. Для нас это большой удар.

– Значит, вы ничего не знаете!