Сочувственно кивнув, курьер посмотрел на часы.

– Знаете, я ведь не шутил, когда говорил об уголовном преследовании. При приеме на работу нам об этом уши прожужжали. Заставили подписать кучу всяких контрактов, и, если выяснится, что я что-то нарушил, мне поджарят задницу.

Состоятельный рогоносец был образцом достоинства и осторожности.

– Никто ни о чем не узнает. Поймите, я ведь не прошу вас отдать какую-то посылку не по адресу. Я вообще не прошу ничего противозаконного. Я только хочу взглянуть на расписки отправителей. Не забрать их, а только взглянуть на них. И если мне удастся что-либо установить, если это действительно окажется тот тип, про которого я думаю, никто не узнает, откуда мне это стало известно. Но я умоляю вас, вы должны дать нам с Мартой шанс. А другого способа нет.

Курьер быстро кивнул.

– Если я не буду шевелиться, то выбьюсь из графика. Как насчет того, чтобы встретиться в вестибюле здания «Сони», на углу Пятьдесят пятой и Мэдисон, в четыре часа?

– Друг мой, вы делаете доброе дело, – с чувством произнес мужчина.

Он не стал упоминать о двух тысячах долларов, полученных курьером «на чай», – это оскорбило бы их обоих.

Несколько часов спустя, устроившись на металлическом стульчике у мраморного фонтана в вестибюле здания «Сони», Джэнсон наконец получил возможность ознакомиться с расписками. Он быстро понял, что подошел к делу чересчур оптимистично: адресов отправителей на расписках не было; их заменяли коды, указывающие приблизительное местонахождение объекта. Тем не менее Джэнсон продолжал настойчиво просматривать расписки, пытаясь определить закономерность. Десятки отправлений поступали из тех мест, которые он и ожидал встретить, – соответствующих основным региональным отделениям Фонда Свободы. Однако время от времени Марте Ланг отправлялись посылки из места, с которым ничего не было связано. Почему курьеры «Каслона» регулярно заезжают в маленький городок в Голубых горах?

– Да, – наконец подавленно сообщил курьеру Джэнсон. – Я так и думал. – Он обвел взглядом вестибюль – находящийся в центре города заповедник редких растений, искусственных гротов и водопадов. – Жена уверяла меня, что они разорвали отношения. Возможно, это и было так, но только временно. А сейчас все началось опять. Что ж, пора снова обратиться к услугам семейного психолога.

С печальным видом Джэнсон протянул руку, вложив в ладонь парня еще одну пачку крупных купюр, и курьер тепло ответил на рукопожатие.

– Примите мое искреннее сочувствие.

Дополнительные исследования – несколько часов, проведенных в Публичной библиотеке Нью-Йорка, – позволили сузить круг поисков. Неподалеку от городка Миллингтон, штат Вирджиния, располагалось обширное поместье, построенное Джоном Винсентом Астором в конце девятнадцатого столетия. По отзывам, это место изяществом и вниманием к деталям соперничало с легендарным поместьем Билтмор. [57] В пятидесятые годы XX века земля перешла в руки Мориса Хемпеля, алмазного короля из Южной Африки, предпочитавшего замкнутый образ жизни. Хемпель давно умер. Ну а сейчас? Кому принадлежит поместье? Кто там живет?

Джэнсону приходило в голову лишь одно разумное объяснение: человек, известный всему миру как Петер Новак. Он был в этом абсолютно уверен? Вовсе нет. Однако не случайно этот глухой уголок привлек его внимание. Для управления такой обширной организацией, как Фонд Свободы, требовалась связь: если последний оставшийся в живых «Новак» по-прежнему стоит у руля своей империи, он должен поддерживать связь со своими заместителями. Такими людьми, как Марта Ланг. План Джэнсона состоял в том, чтобы оборвать эти каналы связи. Следя за едва заметными подрагиваниями паутины, он сможет найти паука.

Однако проведя все следующее утро в пути, Джэнсон начал все больше сомневаться в своих предположениях. Не слишком ли все просто? Однообразие дороги никоим образом не успокоило его натянутые нервы. Большую часть пути Джэнсон вел машину с одинаковой скоростью. Свернув у большого синего указателя с автострады, он поехал по местным дорогам, исчертившим отроги Голубых гор, словно рукотворные реки. Бескрайние зеленые поля сменились зеленовато-синими лесистыми холмами, вздымающимися на горизонте горными хребтами. В рамке лобового стекла простиравшийся впереди пейзаж обладал неброской красотой. Полуразвалившиеся изгороди вдоль каменистых склонов, поросших мхом. Дорога зачаровывала своими бесконечными мелкими дефектами. Трещины в асфальте, залитые блестящим черным гудроном; следы резкого торможения, пересекающие наискосок дорожное полотно; прерывистая белая разметка, потускневшая под губительным действием тысяч дождей.

Проехав несколько миль после кемпинга, Джэнсон увидел дорожный указатель, предупреждающий о повороте на город Каслтон, и понял, что до Миллингтона осталось совсем недалеко. Кричащий знак у обочины гласил: «ДЖЕД СИППЕРЛИ. ПОДЕРЖАННЫЕ АВТОМОБИЛИ – КУПИ СВОЮ СЛЕДУЮЩУЮ МАШИНУ ЗДЕСЬ!» Слова были выведены белой и синей автомобильной краской на листе жести, закрепленном на высоком шесте. Под болтами были потеки бурой ржавчины. Джэнсон свернул с дороги.

Вот уже второй раз в пути он поменяет машину. В Мэриленде Джэнсон купил у владельца «Ниссан Альтиму» последней модели. Смена машин во время длительного путешествия была обычным делом. Джэнсон был уверен в том, что за ним не следят, но всегда оставалась возможность «мягкого наблюдения»; исключительно пассивного метода, заключающегося в том, что агенты получали задание замечать, но не преследовать. Молодая женщина, пассажирка пронесшегося мимо новенького «Доджа», на мгновение оторвавшая глаза от газеты и взглянувшая на номерной знак «Ниссана»; толстяк, стоящий на обочине у машины с перегревшимся двигателем, с поднятым капотом, судя по всему, дожидающийся техслужбы. Скорее всего, это действительно были совершенно безобидные случайные люди, каковыми они и казались, и все же лишняя осторожность не могла помешать. Поэтому время от времени Джэнсон менял свой транспорт. Если кто-то хотел следить за его передвижениями, такая уловка превратит трудную задачу в практически невыполнимую.

Выйдя из «Ниссана», Джэнсон направился к приземистому сараю, переоборудованному из трейлера. Собака, весившая не меньше ста двадцати фунтов, настойчиво бросалась на сетку из толстой проволоки. «БУДУТ РАССМОТРЕНЫ ЛЮБЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ» – гласила вывеска в окошке. Огромная собака – полукровка, среди предков которой были питбуль, доберман и, вероятно, мастиф, – запертая в загоне, с неослабевающим упорством продолжала бросаться на ограду. Кроме размера, у несчастного животного не было ничего общего с кувасом старухи венгерки. Но, возможно, подумал Джэнсон, собаки не похожи друг на друга так же, как не похожи их хозяева.