– Он ушел… Далеко… Сработало…

Молодой человек в изнеможении опустился на камень. Этот короткий разговор выпил из него столько сил и нервной энергии, сколько он не истратил за весь предыдущий бой. Его лицо осунулось, а в глазах, потерявших ледяной блеск, застыла тоска и смертельная усталость. Аллерия молча подошла, опустилась перед ним на колени и, взяв его руки в свои, поднесла их к губам. Дмитрий погладил ее по волосам и привлек к себе. Селена, стоявшая поодаль, проглотила возникший в горле комок. У инферийки, к ее немалому удивлению, вдруг возникла настоятельная потребность в простом человеческом контакте. Она подошла к ним и обняла одной рукой Дмитрия, а другой – Аллерию. Так они и сидели, обнявшись, – трое отверженных, столь разных, но ставших друг для друга семьей. И окружающий мир, который они только что спасли от гибели, притих, не желая нарушать их единение.

Где-то в Пандемониуме

Проследить путь телепортирующегося эдемита, который не хочет, чтобы его проследили, – задача заведомо невыполнимая. Если речь идет об эдемите, которому безразлично, найдут его или нет, то вычислить его способна магическая ищейка. К счастью для Этуара, Тираэл представлял собой третий случай: он хотел, чтобы его нашли. Очевидно, Высший эдемит предвидел, что может вляпаться в неприятную историю, из которой ему не выбраться без помощи сородичей. Но оставлять за собой в магическом континууме колею наподобие тракторной, он себе позволить не мог – все-таки член Совета Высших Верхнего мира. Тираэл хотел, чтобы его нашли только свои. Поэтому он оставил за собой едва заметную ниточку следа, которую не найдет кто попало и которая видна только при использовании поисковой магии Верхнего мира.

Но задача Этуара осложнялась тем, что он никак не мог попасть на стартовую точку путешествия Тираэла – в развалины Джексонвилла, находившиеся в глубине владений нежити. Экспедиция туда была сопряжена со смертельным риском, да и не было никакой гарантии, что в хаосе магических следов произошедшего там крупного сражения удастся отыскать ту единственную ниточку, которая интересовала Этуара. Так что поиски приходилось вести эмпирически, методом проб и ошибок.

Но Этуару вновь повезло. Случайно оказавшись на Пиренейском полуострове поблизости от сектора Кхазмадан, он не смог отказать себе в маленьком удовольствии разгромить орочью военную базу. Бульшая часть ее гарнизона, видимо, ушла в набег на соседние человеческие города, а оставшиеся не смогли оказать Высшему эдемиту сколько-нибудь серьезного сопротивления. Этуар уже давно, с того самого Совета, на котором он узнал о начатых орками военных действиях, кипел праведным гневом на эту расу и мечтал преподать им достойный урок. Мечта его осуществилась, и он совсем уж, было, собрался двигаться дальше, когда случайно обнаружил то, что так долго и безуспешно искал – тоненькую ниточку телепортационного следа Высшего эдемита. Насколько он знал, другие члены Совета не никак не могли оказаться в этом районе, ибо боевые действия с нежитью велись весьма далеко отсюда. Кроме того, им незачем было оставлять такой след. А значит, с высокой долей вероятности, этот след принадлежал Тираэлу. Воодушевленный своей неожиданной удачей, Этуар вцепился в эту ниточку как клещ в собачью шкуру. Теперь установление местоположения Тираэла было только вопросом времени…

Нижний мир

Маурезен был доволен собой. Команда, собранная им для ликвидации Люциана, была готова. Преданные ему войска, тайно стянутые в столицу, ждали только его сигнала, чтобы смести тех, кто встанет на его пути к абсолютной власти в Нижнем мире. Переворот будет молниеносным и, как он надеялся, почти бескровным. В идеале умрет только Люциан и самые преданные его последователи. Секретная служба фактически вся работала на Маурезена, и ее агенты сообщали, что ни один из членов Совета не имеет сейчас в столице и десятой части тех сил, которыми располагает он.

План его был прост. Первый пункт – убийство Люциана. После этого – созыв чрезвычайного Совета, где он провозглашает себя сатаном. А присутствие в замке Совета большого количества преданных ему воинов и магов отобьет у остальных Высших иерархов Нижнего мира охоту возражать. Пора было давать сигнал убийцам.

Как и все Высшие инферы, Маурезен сделал свой дом зоной запрета магических перемещений. Поэтому, какими бы талантами ни обладали возможные убийцы, они вынуждены будут двигаться обычным способом, а значит, не минуют множества неприятных сюрпризов, оставленных для них хозяином. Однако, невозможность телепортироваться в доме порождала некоторое неудобство и для его владельца. Каждый раз, когда нужно было куда-то отправиться, приходилось сначала выходить на улицу. И этот краткий момент являлся, пожалуй, единственным удобным случаем для тех, кто хотел убрать Маурезена. Поэтому при выходе из дома Высший инфер был всегда особенно осторожен.

На этот раз, едва показавшись в дверях, он почувствовал, что в ближайших окрестностях его дома что-то не так, но только сделав несколько шагов к воротам на улицу, Маурезен понял – что. На самом верху фасада особняка напротив находились горгульи – что поделать, очевидно, его владелец был приверженцем безнадежно устаревшего готического стиля в архитектуре. Как-то, глядя из окна, Маурезен от скуки пересчитал их. Статуй было ровно шесть. Расположены они были идеально симметрично, а сейчас… Так и есть, одна лишняя!

Лишняя «горгулья» ожила, стоило Маурезену бросить взгляд в ее сторону, и стремительно спикировала на него. «Мим!» – понял Высший инфер и успел поставить защитный экран, отразивший сорвавшиеся с крыльев лжегоргульи острые осколки камня. Ответный магический удар Маурезена стер мима в порошок. Но не он один пришел в этот день по душу члена Совета: с земли взвилась туча пепла. В этом не было бы ничего удивительного, ибо улицы в городах Нижнего Мира всегда покрыты его основательным слоем, что являлось следствием постоянных извержений многочисленных вулканов.

Но этот пепел был не простой: из него соткалась фигура какой-то крылатой бестии и бросилась на инфера. Это был ашанг. Защитным полем его было не остановить: пепел, составляющий плоть монстра, был слишком мелок, чтобы поле среагировало на него. Еще секунда, и он накинется на Маурезена, забьет пеплом его дыхательные пути, и тот умрет от удушья. Но Высший инфер успел прибегнуть к единственному способу борьбы с ашангом – заклятью материализации, превратившим пепельного духа во вполне материальный объект. Маурезен поверг его на землю телекинетическим ударом, а затем высосал его духовную сущность… и тут же был вновь атакован.