— Значит… — нерешительно начал Уильям, — я буду последним?

— Видимо, так, сэр, — согласился Гаррет и, прислушавшись к чему-то, добавил: — Собираются гости, сэр, вы позволите мне встретить их?

— Да, конечно. — Уильям отпустил старого слугу и, взглянув в смеющиеся глаза его светлости Ричарда Тавонтайра, покачал головой.

— Один бокал…

Все было готово. Гости, проверив последние мелочи, принялись седлать коней. Голодные собаки с нетерпеливым повизгиванием путались под ногами.

Наконец — рожок. Ворота замка распахнулись, и вся кавалькада всадников, сопровождаемая радостным лаем, устремилась по мосту к синеющему вдали лесу. Прискакавший оттуда человек сообщил, что загонщики обнаружили огромного вепря.

Братья скакали впереди. Чуть поодаль следовали слуги, а следом и гости. Оглянувшись на Гаррета, Уильям с трудом подавил улыбку. Для своих лет дворецкий неплохо держался в седле, но из-за длинной пики со сверкавшим лезвием походил на состарившегося Санчо Панса, возомнившего себя Дон Кихотом. Точно такие пики были у всех слуг — на охоте Тавонтайров не принято пользоваться огнестрельным оружием.

Возле леса всадники остановились и спешились. Здесь их ожидал старший егерь. По его лицу было видно, что он взволнован.

— Сэр, — он обратился к старшему Тавонтайру. — Прикажите пустить собак, зверь совсем близко.

— К чему такая спешка? — воскликнул подошедший Дуглас. — Этак мы мигом покончим с несчастной тварью и не почувствуем вкуса охоты. А ведь сегодня на редкость удачный день.

— Зверь очень сильный, — повернулся к нему егерь. — Ждать нельзя, мои люди видели его совсем недалеко.

— Отлично, — прошептал Уильям и крикнул: — Гаррет, пускайте собак!

Специально натасканные псы знали, что от них требуется. Через несколько секунд их беспорядочный лай уже слышался далеко в лесу. Дуглас, с интересом наблюдавший за всем, что происходит, не сразу понял, что тихий шепот егеря обращен к нему.

— …ради бога, сэр, уговорите вашего брата воспользоваться этим. Егерь осторожно коснулся пальцами своего ружья. — Не годится ходить на вепря с копьями.

Дуглас взглянул на ружье, на пики в руках слуг и усмехнулся.

— Пустое. Вы ведь знаете, как мы обращаемся с этим оружием. Кроме того, Уильям ни за что не согласится.

— Да, да, — закивал головой егерь. — Ваш брат отчаянный человек. Настоящий джентльмен, но, знаете, я…

К ним подошел доктор Баркет, и егерь умолк.

— Знаете, Дуглас, меня давно мучает один вопрос. — Доктор взял младшего Тавонтайра под локоть, и они двинулись в лес за остальными охотниками. — Скажите, как бы отнесся ваш брат к просьбе, которая, возможно, покажется не совсем скромной?

— К какой именно, доктор? — осведомился Дуглас.

— Мне не дает покоя пресловутое красное вино. — Доктор задумчиво потеребил отворот куртки. — Я давно знаю вашу семью и с большим уважением отношусь к вашим традициям, но… Согласитесь, что как врач я не могу равнодушно относиться к различного рода снадобьям, прописанным вашему брату неизвестно кем.

— Я полностью разделяю ваше мнение, доктор, и бесконечно благодарен за заботу о нашей семье, но, если мне не изменяет память, однажды вы уже обращались с подобной просьбой.

— Да. — Баркет взглянул на него и отвел глаза. — Обращался. И просьба моя была удовлетворена. Ваш покойный отец распорядился выделить мне для анализа толику этого вина.

— Так в чем дело? Разве ваши опыты оказались неудачными?

— Не совсем так. Скорее вино оказалось неудачным.

— Что вы хотите этим сказать?

— Согласно легенде, этому вину уже несколько сот лет, не правда ли?

— Да.

— Несколько сот, — повторил доктор. — Ваш дворецкий выделил мне необходимую часть вина, но оно оказалось не более чем десятилетней выдержки.

— Гаррет? — удивленно переспросил Дуглас. — Но зачем?

Собаки обнаружили вепря довольно быстро. Окружив его плотным кольцом, они, дрожа от нетерпения и ярости, оглашали лес безудержным лаем. Самые смелые кидались к зверю, но тут же в страхе отскакивали прочь и, злобно рыча, бешено сверкали глазами, налитыми кровью.

Люди с пиками в руках осторожно приблизились.

Вепрь был ужасен. Слова егеря даже в ничтожной степени не соответствовали той необузданной силе и мощи, что таилась в испуганном и готовом на все звере. Прислонившись к стволу дерева, вепрь изредка, короткими прыжками, отпугивал зарвавшихся собак. Белые клыки и маленькие злые глазки не предвещали ничего хорошего тому, кто осмелился бы подойти поближе.