Комиссия тут же признала необходимым создать новое полицейское управление с более широкими полномочиями, и это привело к ожесточенной перепалке заинтересованных сторон. Пентагон утверждал, что любая программа по расширению круга деятельности полиции должна находиться в его ведении. Однако Джонсон, старый кадровый работник государственного департамента, легко убедил всех, что обучение полицейских — это все-таки прерогатива гражданских органов. «Ведь не военную же полицию мы обучаем», — сказал он.

Выиграв схватку, Джонсон стал спокойно относиться к тому, что руководители программы подготовки иностранных полицейских обращались прямо в ЦРУ в тех случаях, когда не могли получить помощь через бюрократический аппарат Агентства международного развития или ФБР. И это вполне естественно, думал Джонсон. В идеальном случае он, возможно, предпочел бы видеть на должности директора программы не Байрона Энгла с его связями в ЦРУ, а кого-нибудь другого. Но послужной список Энгла был настолько хорош, что намного превосходил послужные списки всех своих соперников. (Разве не он в свое время обучил 100 000 японских полицейских за каких-нибудь два месяца?) Вот почему Джонсон переговорил с директором ЦРУ и заручился его поддержкой в вопросе о назначении Энгла руководителем расширенной программы подготовки иностранных полицейских.

Следующим шагом была разработка требований, предъявляемых к претендентам на службу в рамках этой ставшей теперь престижной программы. До этого Энгл участвовал в заседаниях комиссии Джонсона довольно пассивно, но теперь, когда было принято окончательное решение, ои постарался свести до минимума ее вмешательство в практическое осуществление программы. Разговор начал один из старших членов комиссии. «Так какие же люди нам нужны? »— спросил он.

Энгл понял, что настало время действовать. Вынув из кармана блокнот, он вырвал несколько страниц и раздал их участникам заседания. «Господа, — сказал он, — вот вам чистые листки бумаги. Пожалуйста, изложите на них свои пожелания. Напишите, какие минимальные требования, на ваш вгляд, следует предъявлять к старшему полицейскому советнику».

Затем Энгл собрал бумажки. В одной из них было написано, что такой человек должен быть молодым и выносливым, учитывая, что его ожидает довольно тяжелая работа. В другой указывалось, что кандидат должен иметь диплом об окончании колледжа, желательно по общественным паукам. В третьей требовалось, чтобы он знал хотя бы один иностранный язык, в четвертой — чтобы прошел курс военной подготовки.

Энгл суммировал все эти требования и сказал: «Господа, если сложить все ваши требования, получается, что кандидат должен иметь по меньшей мере 90-летний стаж работы. И при этом, как все вы требуете, его возраст не должен превышать 35 лет».

Члены комиссии (а все они и сами были опытными бюрократами) поняли, что имеют дело с мастером своего дола. Ну хорошо-хорошо, проворчали они, вы в этом разбираетесь лучше нашего. После чего Энгл стал единолично решать все вопросы, связанные с отбором кандидатов.

Следующей проблемой, решение которой Энгл временно отложил, было создание полицейской школы. Государственный департамент и до этого приглашал на учебу перспективных молодых полицейских из-за границы. Но как только те приезжали в Соединенные Штаты, их, как правило, отправляли в Канзас-Сити, где вся их «учеба» сводилась к тому, что те просто торчали в каком-нибудь полицейском участке.

Для полицейских из стран Латинской Америки была создана Межамериканская полицейская школа. Теодор Браун, бывший начальник полиции в городе Юджин (штат Орегон), а затем директор программы Управления общественной безопасности на о-ве Гуам, был назначен начальником этой школы, которая разместилась в Форт-Дэвисе на Панамском перешейке. Капитаны и майоры полиции со всего контииента (в основном из Центральной Америки) в течение двух-трех месяцев познавали там премудрости эффективного несения службы. После этого в течение одной-двух недель они изучали методы борьбы с повстанцами в расположенном неподалеку Форт-Галике. Однако офицеры полиции из крупных городов (особенно из Бразилии) считали курс подготовки в этой панамской школе оскорбительно примитивным. Кое-кого из них можно было еще умилостивить предложением остаться и поработать некоторое время инструктором. Большинство же предпочитало уехать и больше туда не приезжать.

Положение усугублялось еще и тем обстоятельством, что «группа К-Р» уже поднимала вопрос о слишком откровенном участии ЦРУ в подготовке иностранных полицейских кадров. Поэтому было решено перевести школу на территорию Соединенных Штатов. Гражданские органы могли бы тогда лучше контролировать ее работу. Из Панамы уже стали поступать сообщения о грубых методах обучения, которые вряд ли допускались в самих Соединенных Штатах.

В ответ на эти обвинения ЦРУ разработало опровержение, которое было использовано к несколько измененном варианте позже, когда об этом стали писать газеты. «Начиная с 1955 года и по сей день, — говорилось в опровержении Байрона Энгла, — мы в Панаме обучали безопасным для жизни методам борьбы с беспорядками. До этого полиция в латиноамериканских странах была вооружена автоматами. Это приводило к тому, что ежегодно на улицах городов гибли люди. Нам это не нравилось, поэтому мы предложили использовать вместо автоматов слезоточивый газ, рассказав при этом о его преимуществах. Слезоточивый газ, конечно, удовольствия не доставляет, но он не смертелен, и его можно смыть».

В августе 1962 года Джон Кеннеди утвердил доклад «группы К-Р», однако и через год после этого полицейская школа в Панаме все еще функционировала, выпуская 700 человек в год. Требования перевести школу на территорию Соединенных Штатов становились все настойчивее. Энгл пытался объяснить задержку тем, что подыскать подходящее для этого здание было не так уж просто. В Японии, например, он размещал свои школы в разрушенных бомбардировкой зданиях, в Вашингтону же таких зданий не было. Он лично осмотрел домов 80, прежде чем нашел на окраине Джордж-тауна старое трамвайное депо.