— Он с собой из дома ничего не забрал?

— Сумка в руках была. Думаю, макет этот в сумке у него находился. Нам этот макет потом вернули, после его смерти. Это все, что от него осталось. Только на макете этом уже не банк был.

— А что?

Валентина Петровна посмотрела прямо в глаза Валентина и дрогнувшим голосом сказала:

— Пламя…

Несколько минут они молчали.

— И куда этот макет потом делся?

— Лешенька Черныш его взял. Он и тело мне из морга помогал забрать, и все, что от него осталось. Я как увидела этот макет, расплакалась, и он его в пакет к себе затолкал, чтобы тот мне душу не травил.

Круг замкнулся, мрачно подумал Валентин: похоже, действительно настала моя очередь.

— Теперь куда прикажете? — ехидно спросил дядя Ваня, как только юноша пристроил свое седалище на заднем сиденье «хаммера».

— В булочную, — буркнул Валентин, раскрывая черную папку, которую выпросил у Мишкиной мамы, — я свой батон у тети Вали забыл.

— Понятно.

Через пару минут они подкатили к «Дикси». Ни джипов, ни бежевой «девятки» около ее входа уже не было.

— Сиди здесь, — приказал дядя Ваня, — я сам схожу.

— Вы на меня еще наручники наденьте.

— Потребуется — наденем, — заверил его дядя Ваня, захлопывая дверцу машины.

Стажер понуро вздохнул и углубился в изучение документов черной папки. Кроме тетрадного листка с именами погибших друзей в ней было еще пять листков. На первых трех листках тоже были имена и фамилии, против которых были начертаны какие-то непонятные закорючки, но эти имена ему ни о чем не говорили. Никого из них Валентин не знал. Стажер начал вглядываться в странные значки, чем-то смахивающие на каббалистические символы, пытаясь сообразить, что они означают.

— Не завидую я тебе, Херувим, — ворвался в его мысли сочувственный голос водителя.

— Почему? — захлопнул папку юноша, решив остальные листки изучить позже.

— Сейчас тебе начальник вставит за твою выходку. Мы все подступы к квартире перекрываем, охрану по высшему разряду обеспечиваем, а охраняемый объект спокойно вываливается на улицу и идет за хлебом. Упасть и не встать! Никакого уважения к конторе. Тебя же охраняют сейчас почти как президента!

Из магазина вышел дядя Ваня с двумя тяжелыми целлофановыми пакетами, доверху набитыми провизией, и плюхнул их на заднее сиденье рядом со стажером.

— Да мне только хлеба надо было, — растерялся Валентин.

— На всякий случай, — пояснил дядя Ваня, — чтоб не было соблазна еще раз в магазин наведаться. А то вдруг тебе в следующий раз колбаски откушать захочется.

«Хаммер» сделал разворот на ближайшем перекрестке и подкатил к подъезду дома, на шестом этаже которого располагалась нора. Мобильник дяди Вани тут же затрезвонил. Он принял вызов, выслушал сообщение и удовлетворенно кивнул:

— В подъезде чисто.

Одного стажера, разумеется, не отпустили, и пошел он под охраной дяди Вани и водителя, запихнув для удобства папку за пояс, скрыв ее от нескромных глаз полами пиджака. Дядя Ваня покосился на папку, но ничего не сказал. И опять пакеты пришлось тащить Валентину. На шестой этаж, пешком. Лифтом ему воспользоваться не дали.

— Особая форма садизма? — полюбопытствовал стажер.

— Особая форма безопасности, — любезно пояснил дядя Ваня, — лифты у нас, конечно, очень надежные, с кучей защит от дурака: даже если трос оборвется — на механические ловители сядет, но эта безопасность распространяется только на обычных граждан, как вариант защиты от несчастного случая. А вот если бы, скажем, такому профессионалу, как я, захотелось отправить на тот свет другого профессионала в подъезде многоэтажки, то лифт — идеальное для этой цели место. Дальше объяснять?

— Уже поздно. Мы пришли. — Валентин перехватил пакеты одной рукой, извлек из кармана ключ и только засунул его в замочную скважину, как дверь тут же распахнулась.

На пороге стояла Дашка, глядя на стажера очень ласковыми глазами.

— Ну мы пошли, — сделал постное лицо дядя Ваня и вместе с водителем заторопился вниз.

От немедленной расправы стажера спасло то, что в этот момент из квартиры напротив вышла пожилая пара. Девица тут же преобразилась.

— Какой ты у меня молодец! — На лице Дашки уже играла улыбка. Девушка взяла за уши стажера, притянула его к себе, расцеловала в обе щеки и отпустила. — Надеюсь, все купил?

— Конечно, — кивнул ошеломленный юноша. Стажер покосился на руки своего грозного начальства и, не увидев в них своих ушей, вздохнул с облегчением. Было очень больно. — Я, правда, только хлеба хотел… но вот заодно еще подсуетился…

— Эх, — завистливо вздохнула соседка, — а тебя, старого, и за хлебом не пошлешь. Обязательно вместо него чекушку купишь.

— Ну что же ты в дверях застыл? Заходи. Я тебя так ждала!

Ободренный Валентин зашел внутрь, неуклюже, плечом захлопнул за собой дверь и потащил пакеты на кухню. Там он поставил их на стол и повернулся к Дашке. Она по-прежнему улыбалась. Правда, теперь какой-то мечтательной, загадочной улыбкой.