Аля почти поднялась на крышу, когда все вокруг на мгновение потемнело и джунгли скрылись за молочно-белой стеной: кто-то нежелательный и сильный попытался преодолеть защитную мембрану. Потом мембрана вернула себе прозрачность, и Аля увидела нарушителя: трехметровая птичка, состоящая практически из одного клюва, молотила по воздуху куцыми крылышками и размахивала длиннющими ногами. Как-то она сумела наконец развернуться, в этих ногах не запутавшись, расправила межпальцевые перепонки – и потрещала, не оглядываясь, между пальмами, над верхушками минных деревьев… Гарпия гнусная ногокрылая – было полное имя этой пташки. А также – скунс перелетный.

Все были тут – наверху, на ветерке. Девчонки, подвязавши волосы, прыгали – хвосты пистолетом – и бестолково размахивали ракетками перед двумя парнями, которые им явно подыгрывали. А третий абориген грустного вида сидел, опершись спиной о ее глайдер, и пил что-то из высокого черного бокала. Увидев Алю, он поднял бокал, салютуя, и похлопал ладонью рядом с собой: приземляйся, мол, еще раз. Нравы у аборигенов были простые.

Этот, по имени Стас, наверное, местный вождь, подумала Аля. Он старше всех, и оба воина племени слушаются его. Вековая мудрость тяжелит его веки, и темнит взор, и серебром покрывает власы… нет, правда: молодое лицо, вряд ли сорок, а глаза старые, и какая-то усталость во всем: в жестах, в позах… Она вспомнила, как слушал он ее рыдания и ругань. И – улыбнулась.

– Здравствуй, вождь, – сказала она. – Ты позволяешь мне сесть с тобою рядом?

– Садитесь, садитесь, – сказал Стас и зачем-то подвинулся. – Хотите вина? Оно местное, но из настоящего винограда.

– Немного, – сказала Аля. – Попробовать.

Она села. Бок «джипси-мот» был теплый и пружинисто-податливый.

– Я еще не говорил, что восхищаюсь вами? – спросил Стас, наливая ей в такой же, как у него, бокал бледно-розовое вино. – Так вот, я восхищаюсь. У «джипси» боковая устойчивость отрицательная, считается, что его без автопилота не то что посадить – развернуть нельзя.

– Хорошо, что я этого не знала, – сказала Аля. – Приятное вино.

– Вино доброе, – сказал Стас. – Жаль, что о планете этого не скажешь.

– Вам не нравится Пандора? – удивилась Аля.

– Почему же не нравится? Замечательная планета. Только вот доброй ее не назвать… – Стас запрокинул голову и посмотрел в небо. Аля непроизвольно повторила его движение.

В зеленоватом, океанского цвета, небе на немыслимой высоте сталкивались и сминались когтистые крылья облаков.

– Поэтому люди и стремятся сюда, – продолжал он. – Отдохнуть от чересчур доброй Земли.

Аля промолчала. В разговор проникли странные нотки; в таких случаях она, чтобы не выглядеть дурой, предпочитала пропускать ход.

– Чем вы занимаетесь? – немного другим – более живым? – голосом спросил Стас; головы он, впрочем, не повернул и продолжал смотреть в небо. – Космос? Биосферы?

– Не угадали, – засмеялась Аля. – Я библиотекарь. Гутенберговский центр, Кейптаун, слышали?

Это вождя проняло. Он мгновенно сел прямо и, по-грачьи наклонив-повернув голову, буквально впился взглядом в ее лицо – будто силился узнать. Так продолжалось не меньше секунды. Потом он расслабился, обмяк, отвел взгляд.

– Странно… – он сглотнул.

– Мне самой странно, – заговорила, чтобы погасить неловкость, Аля. Она улыбалась и чувствовала, что улыбка идиотская, но согнать ее с лица не получалось, и переменить тон – тоже. – Я, понимаете, девчонкой еще занималась воздушными гонками, двадцать лет прошло, думала, перезабыла все, в глайдер сажусь утром – будто в первый раз пульт вижу, и вдруг – высота километр, и он мне начинает выдавать черт-те что…

– Доминатор сварился, – сказал Стас. – Здесь иногда такое случается. Я переналадил автопилот, теперь он совсем безмозглый, зато очень послушный. Как велосипед.

– Вы смогли его наладить?! – восхитилась Аля. – Я его так ломала, что думала – навсегда…

– Очень трудно что-то сломать навсегда.

– Значит, нам уже можно лететь?

– Как только вам наскучит с нами. Девушки уже рассказали о ваших планах. Кстати, для такого маршрута вам было бы разумнее взять «стерх». Например, наш.

– Спасибо, но это… мне даже неловко…

– Для неловкости нет оснований. Впрочем, жажду благодарности вы можете утолить очень простым способом.

Аля приподняла бровь:

– Очень простым?

– Самым простым. Когда вернетесь домой, пришлите мне реставрат первого русского издания «Графа Монте-Кристо».

– Диктуйте адрес.

– Пандора, Академия, точка «Ветер». Нуль-связи здесь нет, поэтому шлите на любой номер Академии, мне передадут.

– Простите, а фамилия?

– Ах, да. Попов. Станислав Попов.

– Я обязательно сделаю. А почему здесь нет нуль-связи?

– Не может же она быть везде.

– Наверное…

Они помолчали. Здесь что-то не в порядке, вдруг поняла Аля. Острое чувство неловкости накатило и задержалось – будто она неожиданно стала свидетелем чужой семейной ссоры. Только здесь не было ни семьи, ни ссоры…