Адриан сам подвел Приска к императору. Траян выглядел довольным и немного усталым. Горный загар и седина его здорово старили.

– Я слышал, ты отличился в кампании, центурион Гай Осторий Приск, – сказал император в ответ на приветствие.

– Не я один, но и мои друзья вместе со мной. Весь контуберний.

– Всех сделать центурионами не могу даже я. Но бенефициариями они станут. Я много о твоем контубернии наслышан, – заверил Траян. – Для вас всех есть очень важное дело в будущем.

– Гай Осторий Приск – один из лучших фехтовальщиков, – заявил Адриан. – Я говорил тебе, наилучший принцепс, о том, что кроме гладиаторских боев на играх хорошо бы устроить соревнования наших легионеров и центурионов. Пусть покажут свое мастерство. Так делал Сципион Африканский после победы в Испании.

– Ну, если Сципион так поступал, тогда точно стоит устроить, – согласился Траян. – Я хочу увидеть, на что способны мои доблестные воины. Пусть центурионы покажут свое искусство. Ты выступишь, центурион?

– Обязательно. Но будет ли мне дозволено выбрать противника? – У Приска перехватило дыхание.

– Если он тоже центурион, конечно, – ответил император. – Интересно, кого ты назовешь?

– Центурион Четвертого легиона Нонний, – сказал Приск.

– Я знаю Нонния, он отличный боец.

– Драться будем боевым оружием. Насмерть, – уточнил Приск.

– Сводишь счеты? – Траян нахмурился, глянул на Адриана. – Мне не нравится эта затея. Сейчас у меня два центуриона. Останется только один. Или ни одного.

Адриана, казалось, и самого требование смертельного поединка удивило.

– У тебя и сейчас только один центурион – второй просто бешеный зверь, – настаивал Приск.

– Я говорил тебе о Ноннии, – напомнил Адриан императору. – Он приказал распять наших разведчиков. Свершись это – и мы бы не успели на помощь Лаберию Максиму в Малой Скифии. Не узнали бы о том, как штурмовать Блидару, не смогли бы…

– Нонний – отличный центурион! – перебил племянника Траян. – Он первым поднялся на стену Тапае. Это он прорвал шеренги даков в центре во время битвы. Его смелость поразительна! Да, он жесток. Но и Лузий Квиет жесток, так жесток, что Домициан когда-то выгнал его из армии. А я вернул. Мы же держим для охраны и охоты злобных псов. Надо лишь уметь их натравливать. Нонний полезен на войне.

– Но в мирной жизни опасен! – воскликнул Приск. – Он пытался объявить рабыней свободнорожденную дочь ветерана! Он убил нашего товарища без всякой вины. Кого еще должен этот бешеный пес искусать, дабы правосудие свершилось?

Траян несколько мгновений молчал.

– Ну что ж… дерись. Только учти: если ты проиграешь, тебе пощады тоже не будет. Ты так захотел.

Приск отсалютовал и уступил место следующему герою. Он уже не рад был, что выторговал себе это право сразиться. Еще ни разу ему не довелось восторжествовать над Ноннием. В лучшем случае удавалось отбиться – спасти себя и своих друзей, спасти Кориоллу. То есть всякий раз с огромным трудом выходила ничья. Только Нонний при этом всякий раз поднимался все выше по карьерной лестнице. Приск бы не удивился, если бы Нонний в один совсем не прекрасный день сделался примипилом [180] в том же Четвертом легионе.

– Ну, ты доволен? – спросил Адриан, протискиваясь меж центурионами и трибунами, стоящими вокруг императора.

– Еще как! – с наигранной веселостью воскликнул Приск.

– Ты, однако же, наглец… Потребовал смертельный поединок!

– В любом другом смысла нет. А так я просто убью Нонния.

– Просто убьешь? – недоверчиво переспросил Адриан.

– Да, просто убью. Похоже, императору жаль своего Нонния, – заметил Приск.

– Глупец! – усмехнулся Адриан. – Ему жаль тебя. Он уверен, что Нонний победит.

«У меня тоже есть патрон…» – вспомнил Приск слова Нонния.

Неужели этот патрон – Траян? Почему бы и нет? Никто ведь не говорил, что Нонний плох в бою. Очень даже хорош – Приск на миг вспомнил, что творил Нонний на стене лагеря в Эске.

– А ты уверен, что победишь? – спросил Адриан.

– Уверен, – очень тихо ответил Гай.

Когда Приск вернулся к себе в палатку, то в первый миг ему показалось, что он попал на похороны.

– Он был хорошим парнем! – сказал Кука, поднимая кубок. – Острый ум нашего контуберния. Отныне нам придется жить без его проницательности и его мудрости.

– В чем дело? – спросил Приск.

– Выпей в последний раз с нами, Гай! – воскликнул Оклаций и протянул старшему товарищу кубок.

– Так в чем дело? – повторил Приск, принимая кубок из рук юноши.

– И он спрашивает! – покачал головой Малыш. – Или ты забыл, что дерешься насмерть с Ноннием на арене?

– Вроде как помню, – отозвался Приск.

– Тебе его не побить, – сказал Тиресий.

– Ты видел мою смерть в пророческом сне?

Тиресий помолчал, глянул исподлобья и сказал неохотно: