Накануне ночью прошел снег, но сейчас небо сверкало чистейшей синевой, и на его фоне склоны гор с темными, обсыпанными искристо-белым елями, поражали дикой красотой. У подножия хребта еловые леса сменились буковыми. Голые ветви деревьев в предчувствии весны сделались фиолетовыми.

«Дорога! – мысленно издевался Авл. – Дорога – это мощеная, прямая, ровная… А не козья тропа по вершине хребта…»

Все время то по вертикали приходится идти, то сползать вниз – в очередную долину. Только на первый взгляд горы вокруг казались необитаемыми: то там, то здесь на какой-нибудь удобной терраске располагался неказистый домик, а рядом – навесы с хранилищами и небольшой мастерской. Порой над зеленью лесов поднимались стены какой-нибудь каменной твердыни. Поначалу Авл думал, что это натыканы повсюду наблюдательные башни, но Адонис утверждал, что обычно это жилище какого-нибудь пилеата: вернувшись из грабительского похода, он непременно ставил высокую башню. Чем башня выше, тем, значит, пилеат богаче. Хотя, конечно, никто не исключал, что с высоты ведется наблюдения за тропками и ближайшими землями.

Путники пересекли ложе какой-то очередной шумливой речки – с макушки горы надзирала за путниками дакийская крепость, снизу она казалась крошечной.

«Странная гора», – отметил про себя Авл.

Будто огромный меч рассек серую плоть камня, и кровь до сих пор продолжала сочиться из раны. Кровавая скала. Сейчас среди голого пейзажа, когда у подножия буковый лес еще не начинал зеленеть, скала эта выглядела особенно зловещей. Наперерез Бицилису и его людям спустились из крепости трое – худой высокий парень лет двадцати с небольшим, в посеребренном шлеме, формой напоминающем морскую раковину, и в чешуйчатом нагруднике, но при этом носивший военный римский пояс и гладиус у правого бедра. С ним были два ополченца – с длинными буйными волосами, в льняных рубахах и дакийских штанах, похожих на восточные шаровары, оба вооруженные луками и кинжалами.

Парень в шлеме о чем-то переговорил с Бицилисом, и странная троица вновь полезла на свою верхотуру. Авл рассчитывал, что цель путешествия – это крепость на скале, но ошибся. Перекусив и отдохнув часок, отряд двинулся дальше. Вечером встали лагерем на берегу бурной речки там, где она образовывала небольшой водопад. Неподалеку располагалась хижина – но она была столь мала, что хозяева смогли приютить под кровом лишь Бицилиса. Остальным пришлось ночевать снаружи.

За трапезой у костра Адонис сообщил все, что удалось разведать:

– Траян побил их, представляете? Но и варвары в Мезии здорово порезвились. Ничего, Траян скоро доберется до самой Сармизегетузы – вот увидите! Может, он уже в ближайшие дни здесь появится.

– Лучше скажи, как называется та крепость на скале, – сказал Монтан, кивнув в темноту.

Если б было светло, крепость на скале все равно была бы видна, хотя отошли они уже изрядно.

– Как? Красная скала – вот как, – сообщил Адонис. – Командует в ней Таур, царев любимец. Крепость эту никому не взять.

– Кто бы сомневался! – согласился Монтан. – Но и народу там, судя по всему, немного внутри. Крепость-то невелика.

– А ты попробуй туда заберись, – хмыкнул Адонис.

Траяна ни Авл, ни его спутники не увидели. Зато через два дня пути появились пленные с эскортом. Пленники – все избитые, в грязных туниках, закутанные в какое-то рванье, у многих почернели пальцы на руках и ногах – обморозили в долгом пути.

– Римские солдаты, теперь рабы, – сообщил Адонис и кинулся расспрашивать. Надсмотрщики пытались его отогнать – но какое там, он сумел пролезть к несчастным и вскоре вернулся с новостями: – Все они из Малой Скифии, захвачены Сусагом и переправлены на северной берег. Децебал выкупил всю добычу у Сусага. И пленных – тоже. Теперь их пригнали сюда. Поначалу везли на повозках, значит, очень торопились доставить. Все – военные, бывшие ауксилларии.

– Интересно – зачем они понадобились Бицилису? – спросил вроде как сам у себя Авл.

– Строить плотину. Мы – проектировать, они строить. – У Адониса на все имелся ответ.

Уже в сумерках небольшой караван обогнул подножие очередной горы. Наверху виднелся городок на скале – расположенный на нескольких террасах, он был защищен с одной стороны каменной стеной, а с другой прижимался к горному склону. Там и здесь в воздух поднимались столбы дыма. Похоже, в этом горном поселении было полно мастерских. Кроме домов, что находились под защитой стен, виднелись другие, на открытых террасах.

– Это что, столица? Сармизегетуза? – затаил дыхание Адонис.

– Нет, вряд ли… – пробормотал Монтан не слишком уверенно.

– На обычную дакийскую крепость тоже не похоже, – с видом знатока заметил Адонис.

Они смотрели наверх, гадая, в самом ли деле они проникли в сердце Дакии, или это очередной город-крепость, укрытый в здешних местах с особой целью?

Так и не придя ни к какому выводу, они двинулись дальше, подгоняемые окриками Бицилиса.

До темноты отряд так и не сумел обогнуть гору, пришлось заночевать в одном из поселков на каменной террасе. В этот раз Авлу и его товарищам удалось устроиться на ночевку в жилище, а пленных разместили под навесом хранилища. Хозяева накормили всех путников просяной кашей. Авл настолько устал, что, едва покончив с едой, тут же провалился в сон. Снился ему восточный город, лавочка, и за прилавком он лично, Авл Эмпроний. Чем торговал во сне Авл, разобрать не удалось. А вот покупателя запомнил. Подошел к его прилавку широкоплечий красавец в доспехах, настоящий Геркулес. Вскинул руку в приветствии, улыбнулся.

– Я – Гай Осторий Приск, военный трибун, убитый по твоему доносу, – сказал с улыбкой. – Жду тебя на берегах Стикса, Авл… Скоро…

Бывший доносчик проснулся весь в поту.

– Плохой сон? – спросил Монтан.

Судя по всему, он давно проснулся и успел уже раздобыть кипятка для завтрака.

– Ну да, плохой… – подтвердил Авл.

– Здесь такое место – для вещих снов. Мне приснилось, что меня убивают.

Через час после рассвета Бицилис поднял свой караван, и к полудню они наконец достигли нужного места.