Еще до захвата Прива стало известно о намерении Фердинанда перебросить свою армию в Италию; поговаривали, что сам Валленштейн собирается совершить переход через Швейцарские Альпы с пятидесятитысячным войском.

Наконец, французы узнали о заявлении Фердинанда от 5 июня, в котором говорилось, что его солдаты направляются в Италию не для того, чтобы развязать там войну, а чтобы сохранить мир, отстаивая законную власть императора и защищая имперские владения от посягавших на них чужеземцев.

В том же заявлении император обращался с настоятельной дружеской просьбой о помощи к светлейшему королю Испании как к человеку, владевшему в Италии главным феодом Империи; к несчастью, Людовик не был готов к войне за пределами Франции, точнее, ему требовалось на подготовку к такой войне около полугода.

Из-за отсутствия денег Ришелье после захвата Прива пришлось расформировать тридцать полков.

Господина де Сабро послали в Вену, чтобы потребовать от императора пересмотреть свое решение.

В то же время г-на де Креки направили в Турин для объяснений с герцогом Савойским, тот должен был откровенно сказать, чью сторону он собирается принять в случае войны.

Император ответил следующее:

— Король Франции явился в Италию с многочисленной армией, не объявив войну ни Испании, ни Империи, и с помощью оружия либо мирным путем овладел несколькими населенными пунктами, находящимися в подчинении императору; если король Франции выведет свои войска из Италии, император позволит уладить дело исходя из общих интересов.

Герцог Савойский ответил так:

— Движение императорских войск через кантон Граубюнден никак не связано с тем, о чем говорилось в Сузском соглашении; однако король Испании хочет, чтобы французы покинули Италию, и Суза была немедленно возвращена.

Если король Людовик XIII соблаговолит удовлетворить желание своего шурина Филиппа I то герцог Савойский добьется, чтобы император Фердинанд вывел свои войска с территории кантона Граубюнден.

Кардинал сказал в ответ:

— Передайте герцогу Савойскому, что нам нет дела до того, чего желают император и король Испании, но мы хотим знать, собирается ли его высочество сдержать свое слово, присоединившись с войском к армии короля согласно Сузскому договору.

Король прибыл в Париж, охваченный яростью: он рассердился на своего брата Месье и хотел даже отобрать у него все поместья; но королева столь искусно взялась за дело, что помирила обоих братьев, и Месье, как всегда засвидетельствовавший королю нижайшую покорность, согласился вернуться на определенных условиях. Таким образом, вместо того чтобы пострадать от своего тайного бегства, брат короля приобрел герцогство Валуа и замок Амбуаз, а его годовой пансион был увеличен на сто тысяч ливров; кроме того, Месье назначили губернатором Орлеана, Блуа, Вандома и Шартра, а также командующим армией, расквартированной в Шампани, и поручили ему исполнять обязанности наместника в Париже и соседних провинциях во время отсутствия короля.

При этом была сделана любопытная оговорка:

«Помирившись с королем, Месье отнюдь не обязуется забыть об оскорблениях, нанесенных ему кардиналом де Ришелье, за которые тот рано или поздно будет наказан».

Кардинал узнал об этом соглашении слишком поздно и не смог его предотвратить. Он явился к королю и предъявил ему договор.

Людовик опустил голову; он понимал, что отплатил кардиналу черной неблагодарностью, малодушно уступив требованиям брата.

— Если ваше величество так благоволит к своим врагам, — сказал Ришелье, — что же, в таком случае, вы сделаете для человека, доказавшего королю, что он является его лучшим другом?

— Все, что бы ни попросил у меня этот человек, если он — это вы.

В самом деле, король немедленно назначил кардинала своим главным наместником в Италии и верховным главнокомандующим вооруженными силами.

Услышав об уступках своему врагу Мария Медичи поспешила к королю.

— Сударь, — спросила она сына с насмешливой улыбкой, — какие же права вы оставляете себе?

— Право лечить золотуху, — ответил л’Анжели, присутствовавший при разговоре.

Проявив невиданное упорство и удивительную твердость, кардинал тотчас же начал готовиться к новой кампании.

Лишь один враг преграждал французам путь на Пьемонт, грозя уничтожить добрую половину королевской армии.

Этим врагом была чума, вынудившая двух королев вернуться в Париж и заставившая короля ехать через Бриансон.

Сентябрь уже подходил к концу. Глядя, как мастеровые, обитавшие в многолюдных кварталах Сен-Низье, Сен-Жан и Сен-Жорж, падают, словно пораженные молнией, можно было подумать, что природа смеется над людьми. Стояла великолепная погода; необычайно яркое солнце светило на безоблачном небе, и воздух был как никогда свежим и теплым; лучезарная природа с улыбкой смотрела, как смерть и тление стучатся в двери домов.