Не веря, что всего за день здесь смогли убрать весь тот ужас, что учинили на банкете штабники, Хоторн еще раз прошелся вдоль стен, заглянул за все стулья, и между шторой и стойкой с проекционной аппаратурой все же нашел тарелку с засохшим салатом.

Впрочем, это были пустяки. Задернув штору, полковник вернулся к пульту, откуда на большой экран проецировались оперативные карты, фрагменты разведывательных видеороликов и схемы наступлений.

Достав опечатанную секретную папку, Хоторн взломал печать, вытащил тонкие пластинки секретных файлов и начал закладывать их в ячейки библиотеки. Когда все было готово, Хоторн сел за пульт и только сейчас смог прислушаться к своим ощущениям.

Ему было пятьдесят три, такие попойки он вообще-то должен был бы оставить за сорокалетним рубежом, ну, по крайней мере, за сорокапятилетним. Но в пятьдесят три-то года, Говард, с твоим-то здоровьем, куда ты лезешь?

В голове снова загудело, вспомнился майор Пишнер, падающий со стола на группу офицеров связи.

Потом откуда-то появились девицы и огромный торт. Хоторн даже вспомнил вкус торта, который он почему-то жевал с бумажной салфеткой.

Ах да, они же с полковником Фиттингом поспорили, кто первый съест килограмм бумаги!

Интересно, кто выиграл?

В коридоре послышались голоса, распахнулись двери, и в зал совещаний стали входить офицеры, многие из которых еще вчера принимали лекарства и вызывали на дом врачей.

Но вот выходной день остался позади, и сегодня они появились в отутюженных мундирах, чисто выбритые и благоухающие одеколоном. Лишь красноватые лица да слегка остекленевшие взгляды выдавали в них последствия позавчерашнего банкета.

Хоторн сел ровнее. Если уж другие выглядели молодцами, то он и вовсе не имел права вспоминать о том, сколько ему лет.

Появился начальник штаба бригадный генерал Сброевский, худощавый лысоватый господин, славившийся тем, что алкоголь его совсем не брал, а только делал злее и угрюмее. Поэтому начштаба старались никуда не приглашать, отделываясь подарками и даже денежными бонусами.

После появления Сброевского разговоры поутихли, офицеры начали рассаживаться вдоль длинного стола и доставать какие-то бумаги из папок, скорее всего просто чистые листы, чтобы с задумчивым видом рисовать там треугольники или голых женщин.

— Господа офицеры! — громко произнес Сброевский, когда в коридоре послышались шаги командующего группировкой.

Все офицеры, в том числе и полковник Хоторн, поднялись и стоя встретили появление генерала Кальмерта, крашеного брюнета шестидесяти лет. Вполне еще крепкого солдата, поскольку с банкета он ушел с двумя девицами.

— Прошу садиться, — разрешил генерал и сел сам. Потом оглядел присутствующих, и началась обычная в таких случаях процедура выяснения, кого нет, по какой причине и кто пришел вместо него.

— Начштаба, начинайте доклад. А потом пусть выступит инженерный отдел и… — генерал привстал. — А где разведка? Где наша доблестная фронтовая разведка?

— Прошу прощения, сэр, — поднял руку начальник инженерной службы. — Он немного отравился, сказал, что задержится на пару минут.

— Ладно, начинайте, бригадный генерал.

Сброевский откашлялся, пододвинул микрофон и стал рассказывать, какая обстановка сложилась на фронтах группировки «Аркона» за последнее время.

Хоторн в это время дремал, все это с большей или меньшей достоверностью ему было известно.

Да, противник был напорист, да, сказывалось его преимущество в авиации и спутниковой группировке, но теперь, когда «Аркон» доразвернул орбитальную группировку и получил новейшие ракетные станции, он собирался грозить «Тардиону» так же, как прежде сам «Тардион» не давал им житья.

Из слов Сброевского следовало, что из-за недостаточно развернутой сети космических бомберов и неукомплектованности авиации «Аркон» служил мальчиком для битья, а о том, что его бронетехнические силы был вдвое многочисленнее, чем у «Тардиона», он почему-то не упоминал.

Заметив эти детские уловки, Хоторн улыбался. Ну кого начштаба пытался обмануть, ведь все офицеры штаба, в том числе командующий группировкой, знали реальное положение дел. Зачем же эта брехня?

Начштаба проговорил двадцать минут, так ничего толком и не сказав, и передал слово инженерной службе.

Полковник Бусыня, худощавый, в очках с золотой оправой и с заторможенной речью, начал рассказывать о новой модификации тяжелого робота «большой сато». Именно на него и на усиленные и обновленные версии «гассов» командование группировки возлагало большие надежды.