Талланвор молчал.

–  Никогда ни один мужчина ещё не делал ничего подобного ради меня, - продолжила она.
– Для Тарингейла я была пешкой, для Тома - красоткой, за которой можно было приударить, а для Гарета - королевой, которой он служил. Но ни для одного из них я не стала всей их жизнью, их сердцем. Думаю, и Том, и Гарет любили меня, но лишь как диковину, которую нужно хранить и ухаживать, а потом отпустить. Я не думала, что ты когда-нибудь отпустишь меня.

–  А я и не отпущу, - тихо проговорил Талланвор.

–  Ты отправляешься в Тир. Но ведь ты говорил, что никогда не уйдёшь.

–  Моё сердце останется здесь, - ответил он.
– Я хорошо знаю, что такое любить на расстоянии, Моргейз. Я провёл так многие годы задолго до начала этого глупого путешествия, смогу и впредь. Моё сердце предаёт меня. Возможно, какой-нибудь троллок окажет мне любезность и вырвет его из моей груди.

–  Как горько, - прошептала Моргейз.

–  Ты достаточно ясно показала, что моё внимание не желанно. Королева и обычный гвардеец. Полнейшее безрассудство.

–  Больше не королева, - сказала она.

–  Не по названию, Моргейз. Но в душе.

Сверху упал листок и опустился на озерцо. Дольчатые края и ярко-зелёный цвет указывали на то, что он мог бы жить ещё долго.

–  А знаешь, что самое худшее?
– спросил Талланвор.
– Это надежда. Надежда, которую я позволил себе лелеять. Путешествуя с тобой, защищая тебя, я думал, что, может быть, ты увидишь. Может быть, тебе не будет всё равно. И ты забудешь его!

–  Его?

–  Гейбрила, - резко бросил Талланвор.
– Я вижу, что ты до сих пор думаешь о нём. Даже после всего того, что он сделал тебе. Я оставляю своё сердце здесь, но ты оставила своё в Кэймлине.
– Краем глаза Моргейз видела, как он отвернулся.
– Что бы ты ни нашла в нём, у меня этого нет. Я лишь простой, незнатный, глупый гвардеец, который и двух слов связать не может. Ты преклонялась перед Гейбрилом, а он и внимания на тебя не обращал. Такова любовь. Растреклятый пепел, а теперь я оказался на твоём месте!

Моргейз молчала.

–  И поэтому, - продолжил он, - я должен идти. Теперь ты в безопасности, и это всё, что имеет значение. Помоги мне Свет, но это до сих пор единственное, что меня волнует!

Талланвор двинулся прочь, ветки захрустели под его ногами.

–  Гейбрил был одним из Отрёкшихся, - заговорила Моргейз.

Хруст прекратился.

–  На самом деле это был Равин, - продолжила она.
– Он завладел Андором с помощью Единой Силы, заставляя людей делать то, что он хотел.

Талланвор присвистнул и, вновь захрустев ветками, вернулся обратно к ней:

–  Ты уверена?

–  Уверена? Нет. Но в этом есть смысл. Мы не можем не замечать того, что происходит в мире, Талланвор. Погоду; того, как портится в одно мгновение еда; действия этого Ранда ал’Тора. Он не Лжедракон. Должно быть, Отрёкшиеся снова на свободе.

Что бы ты сделал на их месте? Собрал бы армию и начал войну? Или просто вошёл бы во дворец и взял в жёны королеву? Замутив её разум так, чтобы она позволяла тебе делать всё, что ты захочешь. Ты бы с минимальными усилиями заполучил ресурсы целой страны. Едва пошевелив пальцем…

Моргейз подняла голову и взглянула в даль. На север. В сторону Андора.

–  Они называют это Принуждением. Это тёмное, мерзкое плетение, которое лишает человека воли. О его существовании я даже знать не должна.

–  Ты говоришь, что я думаю о нём. Это правда. Я думаю о нём и ненавижу его. Ненавижу себя за то, что позволила ему сделать. И часть моего сердца знает, что если он появится здесь и потребует что-нибудь от меня, я выполню это. Я не смогу иначе. Но всё то, что я чувствую к нему - то, что сплетает моё желание и мою ненависть вместе, как две пряди волос в косу - это не любовь.

Моргейз повернулась и посмотрела на Талланвора:

–  Я знаю, что такое любовь, Талланвор, и Гейбрил никогда не видел моей. Сомневаюсь, что такой, как он, смог бы понять, что это такое.

Талланвор посмотрел в её глаза. Его были тёмно-серыми, спокойными и чистыми.

–  Женщина, ты вновь даёшь мне эту чудовищную надежду. Берегись того, что лежит у твоих ног.

–  Мне нужно время подумать. Ты не повременишь пока с Тиром?

Талланвор поклонился.

–  Моргейз, если тебе что-либо будет нужно от меня - что угодно - тебе нужно будет лишь попросить. Я думал, что это очевидно. Я вычеркну своё имя из списка.

Моргейз смотрела вслед уходящему Талланвору, и в голове у неё бушевала буря, несмотря на спокойствие деревьев и озерца перед ней.

Ночью Гавину не было видно увечий, нанесённых Белой Башне.

В темноте трудно разобрать, что находится на стене: сложная мозаика или плохо подобранная плитка. Ночью даже самые прекрасные строения Тар Валона превращались просто в тёмные силуэты.