Илэйн ступила во врата и оказалась в подземельях дворца, в одной из камер. В глубине помещения рядом с прочной дверью с зарешёченным окошком на уровне глаз стояла на коленях женщина; окошко было единственным источником света в сырой камере. По правую руку Илэйн лежал узкий тюфяк, а по левую стояло ведро, служившее ночным горшком. Крошечная каморка пахла плесенью и нечистотами, и Илэйн явственно слышала, как где-то рядом скребутся крысы. Но стоящая перед ней женщина не заслуживала и подобной роскоши.

Хорошенько поразмыслив, Илэйн выбрала именно Чесмал. Судя по всему, среди Чёрных она обладала неким авторитетом и была достаточно сильна, чтобы почти все остальные ей подчинялись. К тому же, в последнюю встречу Чесмал показалась Илэйн весьма импульсивной в ущерб логике. Это может оказаться важным.

Как только Илэйн оказалась в камере, высокая миловидная женщина повернулась к ней. Илэйн задержала дыхание. Благодарение Свету, её представление имело успех. Чесмал распласталась на покрытом соломой полу камеры.

–  Великая Госпожа, - произнесла она полушёпотом.
– Я…

–  Молчать!
– пророкотала Илэйн.

Чесмал непроизвольно сжалась и покосилась в сторону, будто ожидая, что внутрь заглянет стража. Снаружи находились женщины Родни, поддерживавшие щит Чесмал. Илэйн их чувствовала. Но, несмотря на шум, никто не пришёл. Родня исполняла приказ Илэйн, пусть и странный.

–  Ты ничтожнее крысы, - продолжила Илэйн изменённым голосом.
– Тебя отправили трудиться во славу Великого Повелителя, но что ты сделала? Позволила поймать себя этим недоумкам, этим детям?

Чесмал запричитала, склоняясь ещё ниже:

–  Я пыль, Великая Госпожа. Я ничто! Мы подвели вас. Прошу вас, не уничтожайте меня!

–  С какой стати?
– рявкнула Илэйн.
– Вся ваша группа - жалкие неудачники! Что вы сделали такого, что могло бы убедить меня позволить вам жить?

–  Мы убили многих дураков, работающих против Великого Повелителя!
– простонала Чесмал.

Илэйн поморщилась и, собравшись с духом, сплела хлыст из Воздуха и хлестнула им женщину по спине. Это минимум того, что заслуживала Чесмал.

–  Вы?
– протянула Илэйн.
– Вы и руку не приложили к этим смертям. Думаете, я глупа? Вы думаете, мне ничего не известно?

–  Нет, Великая Госпожа, - стенала Чесмал, сжимаясь в комочек.
– Прошу вас!

–  Тогда найди повод оставить тебя в живых.

–  У меня есть информация, Великая Госпожа, - быстро ответила Чесмал.
– Один из тех, кого нам приказали искать, один из двух мужчин, кого надо убить любой ценой… один из них здесь, в Кэймлине!

О чём это она? Илэйн помедлила.

–  Рассказывай.

–  Он путешествует с отрядом наёмников, - заговорила Чесмал с явным облегчением от того, что её информация оказалась нужной.
– Это тот мужчина с хитрым взглядом, который носит шляпу и копьё, отмеченное воронами!

Мэт? Приспешники Тьмы охотятся за Мэтом? Верно, он же друг Ранда и та’верен в придачу. Но что мог натворить Мэт, чтобы вызвать гнев самих Отрёкшихся? Ещё тревожнее было то, что Чесмал знала, что Мэт в городе. Он же прибыл после того, как Чёрные сёстры угодили в плен! А значит…

А значит Чесмал и остальные поддерживали связь с другими Приспешниками. Но с кем именно?

–  Откуда ты это узнала? Почему об этом не сообщили раньше?

–  Я получила новости только сегодня, - ответила Чесмал, её голос звучал всё более уверенно.
– Мы планируем покушение.

–  И как вы сможете это сделать, находясь в заключении?
– резко спросила Илэйн.

Чесмал бросила взгляд вверх, на её квадратном лице отразилось замешательство. Она не ответила.

«Я дала ей понять, что знаю меньше, чем следует», - Илэйн заскрипела зубами под маской теней.

–  Великая Госпожа, - сказала Чесмал.
– Я точно следовала своим приказам. Мы, как и приказано, почти готовы начать вторжение. Скоро Андор умоется кровью наших врагов, и Великий Повелитель будет править в огне и пепле. Мы этого добьёмся.

О чём это она? Вторжение? В Андор? Это невозможно! Как бы такое случилось? Как это может случиться? И в то же время, посмеет ли она расспрашивать дальше? Похоже, Чесмал что-то заподозрила.

–  Великая Госпожа, вы ведь не та Избранная, которая приходила ко мне раньше?
– спросила Чесмал.