Эгвейн села на пол, потрясённая, жадно глотая воздух. Она посмотрела в сторону, куда упал раскрытый ай’дам. Он исчез. Потом перевела взгляд обратно на лежавшую кучей тряпья Месану. Грудь женщины по-прежнему поднималась и опускалась в такт дыханию, но её взгляд оставался безразличным.

Эгвейн ещё немного полежала, приходя в себя, потом поднялась на ноги и обняла Источник. Она сплела потоки Воздуха, подняла ими неподвижное тело Отрёкшейся и переместилась вместе с ним на верхние этажи Башни.

Оказавшиеся там женщины, вздрогнув, повернулись к ней. Коридор был завален обломками, но все, кого Эгвейн увидела перед собой, были её сторонницами: обернувшиеся к ней Хранительницы Мудрости, Найнив, пробиравшаяся через руины, Суан с Лиане - у последней было несколько тёмных порезов на лице, но она выглядела по-прежнему сильной.

–  Мать, - с облегчением произнесла Суан.
– Мы уже боялись…

–  Кто это?
– спросила Мелэйн, подходя к безвольно висящей в потоках Воздуха и уставившейся в пол Месане. Заметив кусочек горящего гобелена, поверженная противница внезапно что-то залопотала, словно несмышленый ребёнок.

–  Это она, - устало ответила Эгвейн.
– Месана.

Мелэйн обернулась к Эгвейн с широко распахнутыми от удивления глазами.

–  Свет!
– воскликнула Лиане.
– Что ты с ней сделала?

–  Мне уже приходилось видеть такое раньше, - ответила Бэйр, разглядывая тело.
– В годы моей юности - у Самманы, одной Хранительницы Мудрости и Сновидицы. Она столкнулась с чем-то в Мире Снов, что повредило её рассудок.
– Бэйр помедлила.
– Всю оставшуюся жизнь она провела, пуская слюни и ходя под себя. Она больше никогда не разговаривала - не больше, чем ребёнок, который едва научился ходить.

–  Похоже, настал час перестать думать о тебе как об ученице, Эгвейн ал’Вир, - произнесла Эмис.

Найнив застыла, уперев руки в бока, находясь под впечатлением и всё ещё цепляясь за Источник. Здесь, во сне, её коса снова была привычной длины.

–  Остальные сбежали, - сказала она наконец.

–  Месана приказала им отступить, - ответила Эгвейн.

–  Они не могли уйти далеко, - сказала Суан.
– Этот купол всё ещё на месте.

–  Да, - подтвердила Бэйр.
– Но настало время прекратить этот бой. Враг разбит. Мы побеседуем вновь, Эгвейн ал’Вир.

Эгвейн кивнула.

–  Согласна с обоими замечаниями. Бэйр, Эмис, Мелэйн. Спасибо вам за вашу неоценимую помощь. Вы заслужили много джи, и я в большом долгу.

Мелэйн разглядывала Отрёкшуюся, когда Эгвейн заставила себя проснуться:

–  Думаю, это мы и весь мир в большом долгу перед тобой, Эгвейн ал’Вир.

Остальные кивнули, и, исчезая из Тел’аран’риода, Эгвейн услышала, как Бэйр пробормотала:

–  Как жаль, что она не вернулась к нам.

Перрин мчался по горящему городу сквозь толпу испуганных людей. Это был Тар Валон и он горел! Под тёмно-красным небом пылали даже камни. Земля содрогалась, словно брыкающийся раненый олень под клыками впившегося ему в шею леопарда. Перед ним разверзлась земля, вверх взвилось пламя, опаляя волосы на руках, и Перрин упал на землю.

Несколько человек свалились в страшную расселину и сгорели без следа, выжившие закричали от ужаса. Внезапно вся земля оказалась завалена трупами. Справа от него начало оплывать от жара прекрасное здание с арочными окнами, камень превращался в жидкость, между камней и из проёмов вытекала лава.

Перрин поднялся на ноги. Это не реально.

–  Это Тармон Гай’дон!
– вопили окружающие.
– Настала Последняя Битва! Это конец! Свет, это конец!

Перрин споткнулся, и, пытаясь устоять на ногах, вцепился в кусок камня. Руки болели и пальцы уже не сжимались, но самая страшная рана была в ноге, куда попала стрела. Штаны и кафтан пропитались кровью, и запах собственного ужаса застилал обоняние.

Он знал, что этот кошмар был ненастоящим. И всё равно, как же при виде подобного не испытывать страха? На западе извергалась Драконова Гора, выбрасывая в небо клубы едкого дыма. Казалось, будто вся гора объята пламенем, а по её склонам текут алые реки. Перрин чувствовал, как она содрогается, постепенно умирая. Здания покрывались трещинами, тряслись, оплавлялись и рушились. Люди гибли под обвалами камней или сгорали заживо.

Нет. Он не позволит себя увлечь этим видением. Окружающая земля превратилась из битого булыжника в тщательно выложенную плитками поверхность. Он находился у входа для слуг в Белой Башне. Перрин заставил себя подняться на ноги и создал посох в качестве костыля.

Он не стал уничтожать кошмар. Ему нужно было отыскать Губителя. В этом ужасном месте у Перрина могло появиться преимущество. Губитель отлично ориентировался в Тел’аран’риоде, но возможно, если удача была на стороне Перрина, его противник был достаточно искусен, чтобы в прошлом избегать кошмаров. И тогда, может быть, он будет захвачен врасплох и его затянет внутрь.