— Да, я Обвалов, — ответил он наконец после продолжительной паузы.

— А настоящая фамилия?

Он вынужден был назвать и свою настоящую фамилию.

— Где находится радиостанция?

— Осталась у напарника. Около Порхова я спрыгнул на ходу с машины, а он, видимо, уехал с немцами.

— Кто он?

— Настоящей фамилии не знаю. В шпионской школе значился Казнаковым.

— Вы утверждаете, что радиостанция осталась у напарника. Шпионские же передачи идут от вашего имени, Обвалов.

— Не знаю. Может быть, это он, Казнаков… Потрясенный тем, что чекисты знают его кличку и

знают о передачах сведений в разведку, шпион мучительно искал выход.

— Почему расстреляли Казнакова? — последовал вопрос подполковника Майорова.

Шпион сжался, побледнел.

— Трудно рассказывать об этом, — не сразу заговорил Обвалов. — Да, радиограмму посылал я… Казнаков отказался от моего предложения не выполнять заданий немецкой разведки. Он угрожал мне, что выдаст меня фашистам. Я вынужден был застрелить его, а труп закопал в землянке… Радиостанцию спрятал в лесу.

Такого трюка чекисты не ожидали. Обвалов изображал себя патриотом, а напарника — предателем. Однако материалы, которыми уже к этому времени располагало следствие, свидетельствовали о другом. Они характеризовали Обвалова, как ярого ненавистника всего советского, алчного человека, готового на все ради наживы. О Казнакове же, в прошлом танкисте, было известно, что он ненавидел фашистов, хотя вынужден был подчиняться им и старался выглядеть исполнительным. Отмечалось, что он стремился к тому, чтобы его поскорее направили в тыл советских войск. Итак, Обвалов лгал, изворачивался. А следствие не спешило раскрывать перед ним карты. Чтобы окончательно изобличить его, чекисты решили изучить обстоятельства, при которых произошло убийство Казнакова.

Вот и землянка в лесу, в километре от шоссейной дороги Дно — Порхов, близ деревни Васьково. Подходы к ней прикрываются густым кустарником и сугробами снега. Настил из бревен засыпан слоем грунта. В землянке два помещения. Стены и потолок обиты прессованным картоном. В одной из комнат — маленькое окошко, выходящее под корень вывороченной сосны. Железная печка, стол, две табуретки, вдоль стен кровати с сетками. Под одной из них спуск в подземный ход протяженностью в шестьдесят пять метров. По нему обитатели в случае опасности могли покинуть убежище. Спуск закрыт массивным щитом, неприметным для постороннего глаза. Во второй маленькой комнате — склад продуктов питания (консервы, концентраты, консервированный хлеб, водка, сухой спирт). Запасная радиостанция, часть оружия и продуктов зарыты в двадцати метрах от землянки в цинковых ящиках.

Когда чекисты собрали все вещественные доказательства, осмотрели эксгумированный труп Казнакова, допросили свидетелей, знавших Обвалова по валговской школе, провели экспертизы и очные ставки, шпион и убийца вынужден был признаться во всем.

…Пробыв несколько дней в тылу наших войск, Обвалов заметил, что его напарник Казнаков Костя стал рассеянным, подавленным, отвечал на вопросы как-то невпопад, Два дня из землянки не выходил.

— Заболел ты, что ли, Костя? — спросил Обвалов.

— Болею с того дня, как оказался в плену.

— Брось хандрить. Поработаем здесь, вернемся, денежки будут. Можно в Германию или в другую страну махнуть. Житуха начнется!

— Дурак ты, Мишка! — грубо возразил Казнаков. — Попал в шпионы — уже не вывернешься. Всюду будут преследовать нас эти шнеллеры, шиммели.

— А ты, умник, что надумал? — обиделся Обвалов.

— Я? Не хочу быть их холуем.

— А потом?

— Потом домой. Я в шпионскую школу пошел, чтобы меня перебросили через фронт к своим, советским людям. Теперь можно грязную рубаху сбросить!

Он говорил горячо, взволнованно. Обвалов оторопел— так поразили его слова Казнакова.

— Поздно! — сказал Обвалов. — Если хочешь жить, держись немцев. В НКВД со шпионами не цацкаются.

— Думал, много думал. Вот теперь, в эти дни, встречался с колхозниками. Живется им, правда, несладко. Немцы все поразграбили, поразрушили. Но никакого уныния. Какая вера в будущее!.. Ты встречал солдат, офицеров? Сколько решимости в каждом. Верят: близка победа. Они правы. Разве все это похоже на то, что нам вдалбливали немцы? Я не верил и тогда всем этим шнеллерам о разгроме Советской Армии, а теперь сам убедился, какое это вранье. На, читай!

Казнаков бросил на стол газету «Красная Звезда».

— Читай, читай, — настаивал Казнаков. — Здорово получается: разгромленная Советская Армия — и вдруг бьет гитлеровскую непобедимую. Ты говоришь, не цацкаются?.. Ну и пусть… Но совесть моя будет чиста!

Обвалов читать газету не стал. Спор затягивался. Ни уговоры, ни угрозы Обвалова на Казнакова не действовали. Он твердо стоял на своем: явиться в советские органы и все рассказать.

«Не соглашусь — может выдать», — подумал Обвалов и сказал примиряюще: