— Приходится действовать в отрыве от подразделения… сами заполняем.

— Генерал, начальник тыла, подписавший ваши документы, уже давно выбыл с этого участка фронта. Как это объяснить?

Задержанные смутились, но тут же нашлись:

— Мы люди маленькие. Какое нам дело до генералов? Какие выдали документы, такие и предъявляем.

На очных ставках с агентами из группы Бондаренко, явившимися с повинной, задержанные были изобличены и все рассказали о себе. Они оказались разыскиваемыми из группы Бондаренко. Проанализировав собранные сведения, чекисты определили район вероятного пребывания Бондаренко и находившихся с ним диверсантов. Сотрудник отдела контрразведки 2-й ударной армии старший лейтенант И. М. Олейник с солдатами были на верном пути.

— Товарищ старший лейтенант, смотрите-ка, — остановился вдруг рядовой Падалка. — Тут они, видать, отдыхали, переобувались. Кто-то бросил портянки со следами крови. Наверное, ногу стер.

— Да, надо поднажать, товарищи. Они где-то здесь.

Под вечер чекисты обнаружили группу Бондаренко. Четыре человека бежали по лесу, укрываясь за деревьями. Один из них заметно отставал. Всех четырех удалось взять живыми.

Шпионско-диверсионная банда, заброшенная в расположение наших войск абверкомандой 204, перестала существовать. Не повезло ее новому начальнику, майору Реннеке. Это была одна из первых его крупных перебросок.

В руках чекистов сказалось все, чем снабдили абверовцы своих агентов: оружие, взрывчатка, рации с шифрами, топокарты, поддельные ордена и медали, в том числе «Золотая Звезда». Видимо, на случай проверки хозяева выдали Бондаренко поддельную справку со штампом 67-й армии об утрате им орденской книжки и документа о присвоении звания Героя Советского Союза.

Предатель Бондаренко сидел перед следователем Н. И. Родионовым и давал показания.

Падение этого человека было вызвано малодушием и трусостью. В феврале 1943 года он, офицер штаба 7-го кавалерийского корпуса, сдался в плен гитлеровцам. Памятен ему лагерь военнопленных во Владимире-Волынском. В апреле туда приехали представители так называемого «русского комитета» Малышкин и Сахаров, с которым он был знаком еще с довоенного времени. В беседе с Бондаренко Сахаров посоветовал ему идти в РОА. Бондаренко в ту пору уверял себя; «Не устоять Красной Армии. Надо подумать о будущем». Он недолго колебался и дал согласие.

Следующая ступень предательства — центральная школа РОА в Добендорфе, где Бондаренко и других курсантов начиняли ядом антисоветской пропаганды. Сахаров, занимавший влиятельное положение в штабе изменника Родины Власова, обещал своему подопечному теплое местечко. Курсанту Бондаренко доверяли дежурить в этом штабе. Такая «честь» выпадала не каждому. В ноябре 1943 года Бондаренко получил назначение в отдел пропаганды «русского комитета» и выехал в Ригу.

Как раз в это время абвер испытывал недостаток в шпионах, диверсантах и убийцах. Бондаренко оказался в распоряжении начальника абверкоманды 204 майора Реннеке. Тот предложил ему возглавить группу шпионов-диверсантов из четырнадцати человек.

Действуя под видом армейской трофейной команды в районе Тарту — Выру, диверсанты должны были взрывать мосты, минировать дороги, по которым в ходе боев шло интенсивное движение, собирать сведения о численности наступавших советских войск и ежедневно передавать их в разведцентр по радио.

Реннеке просчитался. Часть заброшенных на нашу сторону агентов отказалась выполнять его задание, а другие были задержаны чекистами.

Я — ленинградец. Работал на Кировском заводе, был мастером второго механического цеха, а незадолго до Великой Отечественной войны горком партии направил меня в органы государственной безопасности. В блокадные дни занимался оперативно-следственной работой. Затем вместе с нашими войсками проделал весь нелегкий путь от Ленинграда до Берлина.

События, о которых я хочу рассказать, происходили в мае 1945 года.

Захватить Гитлера, живого или мертвого, — такая была поставлена задача перед нами.

Вытекала эта задача из военно-оперативной обстановки: в полосе действия нашей 3-й ударной армии находились здания рейхстага и имперской рейхсканцелярии.

К ночи с 1 на 2 мая 1945 года эти здания были уже взяты и над ними развевались красные знамена Победы. В Берлине установилась относительная тишина. Смолк орудийный грохот, затихли минометы и автоматы. Из подземелий и подвалов, из полуразрушенных домов выходили немецкие солдаты и офицеры, строясь в длинные колонны военнопленных. На улицах немецкой столицы, на ее площадях высились кучи оружия, брошенного гитлеровцами. Воздух был пропитан запахом дыма и гари — от не остывших еще пепелищ и от последних не погашенных еще пожаров. Из окон многих домов свисали белые флаги капитуляции.

2 мая группа наших товарищей, в которую входили подполковник Клименко, майоры Быстров, Аксенов, Хазин и другие, начала действовать в здании рейхсканцелярии. Здесь ими были задержаны техник правительственного гаража Карл Шнейдер и шеф-повар рейхсканцелярии Вильгельм Ланге. И это оказалось очень кстати. И Шнейдер, и Ланге были использованы как опознаватели и проводники в лабиринтах фашистского подземелья.

Около запасного выхода из фюрербункера — последнего убежища Адольфа Гитлера — в воронке от разорвавшегося снаряда были в тот же день обнаружены едва прикрытые землей полуобгоревшие трупы мужчины и женщины.