Шрифт:
XIX
Змеились косы на плечах младых, Оплетены тесемкой золотою; И мрамор плеч, белея из-под них, Был разрисован жилкой голубою. Она была прекрасна в этот миг, Прекрасна вольной дикой простотою, Как южный плод румяный, золотой, Обрызганный душистою росой. XX
Селим смотрел. Высоко билось в нем Встревоженное сердце чем-то новым. Как сладко, страстно пламенным челом Прилег бы он к грудям ее перловым! Он вздрогнул, вышел… сумрачен лицом, Кинжал рукою стиснув. – На шелковом Ковре лениво Акбулат лежал, Курил и думал… О! Когда б он знал!.. XXI
Промчался день, другой… и много дней; Они живут, как прежде, нелюдимо. Но раз… шумела буря. Всё черней Утесы становились. С воем мимо, Подобно стае скачущих зверей, Толпою резвых жадных псов гонимой, Неслися друг за другом облака, Косматые, как перья шишака. XXII
Очами Акбулат их провожал Задумчиво с порога сакли бедной. Вдруг шорох: он глядит… пред ним стоял Селим, без шапки, пасмурный и бледный; На поясе звеня висел кинжал, Рука блуждала по оправе медной; Слова кипели смутно на устах, Как бьется пена в тесных берегах. XXIII
И юноше с участием живым Он молвил: «Что с тобой? – не понимаю! Скажи!» – «Я гибну! – отвечал Селим, Сверкая мутным взором, – я страдаю!.. Одною думой день и ночь томим! Я гибну!.. Ты ревнив, ты вспыльчив: знаю! Безумца не захочешь ты спасти… Так, я виновен… но, прости!.. Прости!..» XXIV
«Скажи, тебя обидел кто-нибудь? – Обиду злобы кровью смыть могу я! Иль конь пропал? – Забудь об нем, забудь, В горах коня красивее найду я!.. Иль от любви твоя пылает грудь? И чуждой девы хочешь поцелуя?.. Ее увезть легко во тьме ночной, Она твоя!.. Но молви: что с тобой?» XXV
«Легко спросить… но тяжко рассказать И чувствовать!.. Молился я пророку, Чтоб ангелам велел он ниспослать Хоть каплю влаги пламенному оку!.. Ты видишь: есть ли слезы?.. О! Не трать Молитв напрасных… к яркому востоку И западу взывал я… но в моей Душе всё шевелится грусть, как змей!.. XXVI
«Я проклял небо – оседлал коня; Пустился в степь. Без цели мы блуждали, Не различал ни ночи я, ни дня… Но вслед за мной мечты мои скакали! Я гибну, брат!.. Пойми, спаси меня! Твоя душа не крепче бранной стали; Когда я был ребенком, ты любил Ребенка… помнишь это? Иль забыл?.. XXVII
«Послушай!.. Бурно молодость во мне Кипит, как жаркий ключ в скалах Машука! Но ты, – в твоей суровой седине Видна усталость жизни, лень и скука. Пускай летать ты можешь на коне, Звенящую стрелу бросать из лука, Догнать оленя и врага сразить… Но… так, как я, не можешь ты любить!.. XXVIII
«Не можешь ты безмолвно целый час Смотреть на взор живой, но безответный, И утопать в сиянье милых глаз, Тая в груди, как месть, огонь заветный! Обнявши Зару, я видал не раз, Как ты томился скукою приметной… Я б отдал жизньза поцелуй такой, И… если б мог, не пожалел другой!..» XXIX
Как облака, висящие над ним, Стал мрачен лик суровый Акбулата; Дрожь пробежала по усам седым, Взор покраснел, как зарево заката. «Что произнесть решился ты, Селим!» – Воскликнул он. Селим не слушал брата. Как бедный раб, он пал к его ногам, И волю дал страданью и мольбам. XXX
«Ты видишь: я погиб!.. Спасенья нет… Отчаянье, любовь… везде! Повсюду!.. О! Ради прежней дружбы… прежних лет… Отдай мне Зару!.. Уступи!.. Я буду Твоим рабом… послушай: сжалься!.. Нет, Нет!.. Ты меня, как ветхую посуду, С презреньем гордым кинешь за порог… Но, видишь: вот кинжал! – а там: есть бог!.. XXXI
«Когда б хотел, я б мог давно, поверь, Упиться счастьем, презреть всё святое! Но я подумал: нет! Как лютый зверь, Он растерзает сердце молодое! – И вот пришло раскаянье теперь, Пришло – но поздно! Я ошибся вдвое, Я, как глупец, остался на земли, Один, один… без дружбы и любви!.. XXXII
«Что медлить: я готов – не размышляй! Один удар – и мы спокойны оба. Увы! Минута с ней – небесный рай! Жизнь без нее – скучней, страшнее гроба! Я здесь, у ног твоих… решись иль знай: Любовь хитрей, чем ревность или злоба; Я вырву Зару из твоих когтей; Она моя – и быть должна моей!» XXXIII
Умолк. Бледней снегов был нежный лик, В очах дрожали слезы исступленья; Меж губ слова слились в невнятный крик, Мучительный, ужасный… сожаленье Угрюмый брат почувствовал на миг: «Пройдет, – сказал он, – время заблужденья! Есть много звезд: одна другой светлей; Красавиц много без жены моей!.. XXXIV
«Что дал мне бог, того не уступлю; А что сказал я, то исполню свято. Пророк зрит мысль и слышит речь мою! Меня не тронут ни мольбы, ни злато!.. Прощай… но если! Если…» – «Я люблю, Люблю ее! – сказал Селим, объятый Тоской и злобой, – я просил, скорбел… Ты не хотел!.. Так помни ж: не хотел!»