Том 2. Поэмы
вернуться

Лермонтов Михаил Юрьевич
Шрифт:

Часть II

Где Геллеспонт седой, широкий, [6] Плеская волнами, шумит, Покрытый лесом, одинокий, Афос задумчивый стоит. [7] Венчанный грозными скалами, Как неприступными стенами Он окружен. Ни быстрых волн, Ни свиста ветров не боится. Беда тому, чей бренный челн Порывом их к нему домчится. Его высокое чело Травой и мохом заросло. Между стремнин, между кустами Изрезан узкими тропами, С востока ряд зубчатых гор К подошве тянутся Афоса, И башни гордые Лемоса [8] Встречает удивленный взор… Порою корабли водами На быстрых белых парусах Летали между островами, Как бы на лебедя крылах. Воспоминанье здесь одною Прошедшей истиной живет. Там Цареградский путь идет [9] Чрез поле черной полосою. (Я шел, не чувствуя себя; Я был в стремительном волненье, Увидев, Греция, тебя!)… Кустарник дикий в отдаленье Терялся меж угрюмых скал, Меж скал, где в счастья упоенье Фракиец храбрый пировал; Теперь всё пусто. Вспоминанье Почти изгладил ток времен, И этот край обременен Под игом варваров. Страданье Осталось только в той стране, Где прежде греки воспевали Их храбрость, вольность; но оне Той страшной участи не знали, И дышит всё здесь стариной, Минувшей славой и войной.

6

Геллеспонт– древнегреческое название Дарданелльского пролива. В данном случае Лермонтов употребил это географическое название не точно, имея в виду прилегающую к проливу северную часть Эгейского моря.

7

Афос– греческая форма названия горы Афон. Эта же форма встречается во всех западноевропейских языках (Athos).

8

Лемос (правильно: Лемнос) – остров в северной части Эгейского моря. С Афона виден город Кастрон (крепость) на западном берегу Лемноса.

9

Царьград– древнерусское название Константинополя, столицы бывшей Византийской империи (ныне г. Стамбул в Турции).

*
Когда ж народ ожесточенный Хватался вдруг за меч военный – В пещере темной у скалы, Как будто горние орлы, Бывало, греки в ночь глухую Сбирали шайку удалую, Чтобы на турок нападать, Пленить, рубить, в морях летать, – И часто барка в тьме у брега Была готова для побега От неприятельских полков; Не страшен был им плеск валов. И в той пещере отдыхая, Как часто ночью я сидел, Воспоминая и мечтая, Кляня жестокий свой удел, И что-то новое пылало В душе неопытной моей, И сердце новое мечтало О легком вихре прежних дней. Желал я быть в боях жестоких, Желал я плыть в морях широких – (Любить кого, не находил). Друзья мои, я молод был! Зачем губить нам нашу младость, Зачем стареть душой своей, Прости навек тогда уж радость, Когда исчезла с юных дней.
*
Нашед корсаров, с ними в море Хотел я плыть. Ах, думал я, Война, могила, но не горе, Быть может, встретят там меня. Простясь с печальными брегами, Я с маврским опытным пловцом Стремил мой <бег> меж островами, Цветущими над влажным дном Святого старца-океана; Я видел их. – Но жребий мой, Где свел нас с буйною толпой, Там власть дана мне атамана, И так уж было решено, Что жизнь и смерть – всё за одно!!!
*
Как весело водам предаться, Друзья мои, в морях летать, Но должен, должен я признаться, Что я готов теперь бы дать Всё, что имею, за те годы, Которые уж я убил И невозвратно погубил. Прекрасней были бы мне: воды, Поля, леса, луга, холмы, И все, все прелести природы… Но! – так себе неверны мы!! – Живем, томимся и желаем, А получивши забываем О том. – Уже предмет другой Играет в нашем вображенье, И – в беспрерывном так томленье Мы тратим жизнь, о боже мой!
*
Мы часто на берег сходили И часто по степям бродили, Где конь арабский вороной Играл скачками подо мной, Летая в даль степи широкой, Уже терялся брег далекой, И я с веселою толпой, Как в море, был в степи сухой.
*
Или в лесу в ночи глубокой, Когда всё спит, то мы одне При полной в облаках луне В пещере темной припевая Сидим, и чаша между нас Идет с весельем круговая; За нею вслед за часом час, И светит пламень, чуть блистая, Треща, синея и мелькая… Потом мы часто в корабли Опять садились, в быстры волны С отважной дерзостью текли Какой-то гордостию полны. Мы правы были: дом царей Не так велик, как зыбь морей.
*
Я часто храбрый, кровожадный Носился в бурях боевых; Но в сердце юном чувств иных Таился пламень безотрадный. Чего-то страшного я ждал, Грустил, томился и желал. Я слушал песни удалые Веселой шайки средь морей, Тогда, воспомнив золотые Те годы юности моей, Я слезы лил. Не зная бога, Мне жизни дальная дорога Была скользка; я был, друзья, Несчастный прах из бытия. Как бы сражаяся с судьбою, Мятежной ярости полна, Душа, терзанью предана, Живет утратою самою. Узнав лишь тень утраты сей, Я ждал ее еще мятежней, Еще печальней, безнадежней, Как лишь начало страшных дней, Опять пред мной всё исчезало, Как свет пред тению ночной, И сердце тяжко изнывало, Исчез и кроткий мой покой, Исчезло милое волненье И благородное стремленье И чувств, и мыслей молодых, Высоких, нежных, удалых.

Часть III

Однажды в ночь сошлися тучи, Катился гром издалека, И гнал стоная вихрь летучий Порывом бурным облака. Надулись волны, море плещет, И молния во мраке блещет. Но наших храбрых удальцов Ничто б тогда не испугало, И море синее стонало От резких корабля следов. Шипящей пеною белеет Корабль. Вдруг рвется к небесам Волна, качается, чернеет И возвращается волнам. Нам в оном ужасе казалось, Что море в ярости своей С пределами небес сражалось, Земля стонала от зыбей, Что вихри в вихри ударялись И тучи с тучами слетались, И устремлялся гром на гром, И море билось с влажным дном, И черна бездна загоралась Открытой бездною громов, И наше судно воздымалось То вдруг до тяжких облаков, То вдруг треща вниз опускалось. Но храбрость я не потерял. На палубе с моей толпою Я часто гибель возвещал Одною пушкой вестовою. Мы скоро справились! Кругом Лишь дождь шумел, ревел лишь гром. Вдруг слышен выстрел отдаленный, Блеснул фонарь, как бы зажженный На мачте в мрачной глубине… И скрылся он в туманной мгле, И небо страшно разразилось, И блеском молний озарилось, И мы узрели: быстро к нам Неслося греческое судно. Всё различить мне было трудно. Предавшися глухим волнам, Они на помощь призывали, Но ветры вопли заглушали. «Скорей ладью, спасите их!» – Раздался голос в этот миг. О камень судно ударяет, Трещит – и с шумом утопает.
*
Но мы иных еще спасли, К себе в корабль перенесли. Они без чувств, водой покрыты, Лежали все как бы убиты; И ветер буйный утихал, И гром почаще умолкал, Лишь изредка волна вздымалась, Как бы гора, и опускалась. ……………… ……………… Всё смолкло! Вдруг корабль волной Был брошен к мели бреговой.
*
Хотел я видеть мной спасенных, И к ним поутру я взошел. Тогда на тучах озлащенных Вскатилось солнце. Я узрел, Увы, гречанку молодую. Она почти без чувств, бледна, Склонившись на руку главою, Сидела, и с тех пор она Доныне в памяти глубоко… Она из стороны далекой Была сюда привезена. Свою весну, златые лета Воспоминала. Томный взор Чернее тьмы, ярчее света Глядел, казалось, с давних пор На небо. Там звезда блистая Давала ей о чем-то весть (О том, друзья, что в сердце есть), Звезду затмила туча злая, Звезда померкла, и она С тех пор печальна и грустна. С тех пор, друзья, и я стенаю, Моя тем участь решена, С тех пор покоя я не знаю, Но с тех же пор я омертвел, Для нежных чувств окаменел.