Однажды, выехав далеко вперед, я услышал за собой стук копыт и, когда оглянулся, увидел Джудит. Она сидела в седле боком, как и подобает женщине, и выглядела прекрасно.

— Лучше ехать вместе со всеми, — сказал я. — Если налетят индейцы, тебя могут захватить.

— Я не боюсь. Ведь ты со мной и не дашь меня в обиду.

Ее замечание привело меня в замешательство. Еще никто мне такого не говорил. А в мужчине от рождения заложено, что он должен защищать женщину. Это глубокое чувство подобно материнству. Жаль, что о нем часто забывают. Мужчина, которому некого защищать, одинок, как потерявшаяся собака, и столь же бесполезен. Он только тогда себя по-настоящему уважает, когда уверен, что нужен кому-то, что кто-то может на него опереться.

У меня пока такого человека не было. Я любил Галлоуэя, но он всегда заботился о себе сам, да еще мог опекать целую армию в придачу. Мой брат принадлежал к тем, кто нацелен на действие и привык к насилию, хотя в глубине души человек он мягкий, даже нежный, но, если его разозлить, в нем просыпалась ярость. Ну, уж во всяком случае, в моей поддержке он не нуждался. С таким же успехом я мог бы заботиться о гризли.

— Конечно, я не дам тебя в обиду, — пообещал я. — Если начнется драка или кто-нибудь нападет на нас, например, Фетчены. Или ты опять сбежишь?

— И не подумаю!

Она задрала свой очаровательный конопатый нос, но осталась рядом и некоторое время ехала молча.

— Хорошо здесь, правда? Какая красота! — попробовал я разбить лед.

— Да, действительно. Я жду не дождусь увидеть папино ранчо. — Ее глаза стали серьезными. — Надеюсь, с ним ничего не случилось.

— Думаешь, Фетчены до него добрались?

— Да. Ты и понятия не имеешь, какие они. И представить себе не могла, что бывают такие люди. — Она бросила на меня быстрый взгляд. — Нет, со мной-то там обращались хорошо. Джеймс сразу всех предупредил. Но я случайно несколько раз слышала их разговоры, когда меня не видели. — Она обратила ко мне свое пылающее гневом лицо. — Не поверишь, я испытала счастье, когда ты появился из-за дерева. Ведь тебя же могли убить.

— Да, мэм. Здесь в любой момент все может случиться с каждым. Это дикая земля, и надо быть готовым к неприятностям. Здесь просто нельзя быть неосторожным... И ты, пожалуйста, будь осторожна.

Так мы ехали, мирно беседуя, пока на нашем пути не возник ручей, весело струящийся под сенью ив и тополей. Красивой петлей он огибал ровный луг с сочной травой, защищенной с севера невысокими холмами.

— Посмотри-ка! — позвал я Джудит. — Лучшего места для лагеря не найти. Все, что нужно для отдыха стада. Возвращайся к нашим, предупреди их, а я поеду вперед, разожгу костер.

Пришпорив коня, я поскакал вперед, и тут раздался истошный крик Джудит:

— Флэган!

Повернувшись, я увидел, как из кустов, окаймляющих луг, выскочили трое с винтовками в руках и помчались нам наперерез. Скорее всего они поджидали нас в засаде.

Автоматически развернув коня — а подо мной был хороший ковбойский конь, который мог развернуться на десятицентовой монете и оставить шесть центов сдачи, я бросился на них в атаку. Не помню, как у меня в руке появился шестизарядник, но первым же выстрелом я вышиб из седла ближайшего всадника, который закрывал собой двух других, мешая им стрелять.

Снова крутанув коня, я направил его на оставшихся, поливая их огнем из револьвера. Заметив, что последний из трех удирает к тополям, я помчался за ним, настиг, проскакал рядом и толкнул конем. Он покатился по земле.

Развернувшись еще раз, подъехал к нему, когда он, пошатываясь, поднимался на ноги. Поравнявшись, я не стал его убивать, только изо всех сил пнул его ногой. Он без чувств грохнулся на землю.

Тем временем первый выбитый из седла опомнился и бросился к своей лошади. Я нагнал его на полпути к ней и пинком в спину загнал в кусты.

Ко мне подъехала Джудит.

— Ты не ранен? — с тревогой спросила она.

— Нет. А вот этим парням пришлось туго. — Я посмотрел на нее. — Спасибо, ты вовремя предупредила меня.

На склоне холма, гоня во весь опор, показались три всадника с винтовками наготове. Я узнал Галлоуэя, Кайла Шора и самого Хокса.

Там, где упал первый, на траве осталась кровь. Он ускользнул в высокую траву и наверняка добрался до своей лошади. Второй тоже исчез, но я бы поставил последний цент, что ему пришлось несладко. Последний, которого я загнал в кусты, выглядел так, словно подрался с парочкой дикобразов. Его жутко расцарапанное лицо заливала кровь.

— Ты чуть не сломал мне хребет, — стонал он. — Что за дурацкие привычки!

— А ты предпочел бы, чтобы я тебя пристрелил?

Он зло взглянул на меня.

— Парень, ты вроде бы из Бершиллов?

— Я Трент Бершилл, двоюродный брат Фетченов.

— Мог бы найти себе компанию поприличнее. Но мне известна твоя семейка. Вы, Бершиллы, гнали самогон со времен Ноя.

— Почти сто лет, — с гордостью откликнулся он. — Ни один Бершилл не уплатил и цента за виски.

— Вот и оставался бы дома. Что тебе делать в западных землях? Или нужда заставила стать скотокрадом?