Из шестичасовых новостей я узнал, что Майкл Рудник умер. В коротком сообщении говорилось, что ночью его состояние внезапно ухудшилось и около четырех часов дня он скончался — примерно тогда я как раз покупал Поле цветы.

Сначала новость расстроила меня, и не потому, что Рудник умер, — мир только выиграл от того, что одним мерзавцем стало меньше, — а потому, что мне нравилось представлять, как всю оставшуюся жизнь Рудника будет мучить боль и постоянный страх, что я снова на него нападу. Но скоро я свыкся с этой новостью и стал думать, что то, что Рудник прожил чуть больше суток, а потом все-таки умер, для меня самый лучший вариант. Если бы он умер прямо там, на стоянке, мне наверняка пришлось бы отвечать на вопросы полиции, может быть, меня бы даже арестовали. Но Рудник направил полицейских искать мифического подростка, и поэтому я почти стопроцентно выходил сухим из воды.

Во время ужина Пола по-прежнему не разговаривала со мной. Несколько раз я пытался завязать разговор, но она упрямо смотрела в свою тарелку, делая вид, что меня нет.

Наконец я не выдержал:

— Завтра вечером я иду на собрание «Анонимных алкоголиков».

— И что дальше? — Она по-прежнему сидела уткнувшись в тарелку.

— Ну и я думал… я думал, что ты обрадуешься.

Она проглотила кусочек куриного чоу-фан, потом сказала:

— Хорошо, но радоваться особенно нечему.

Утром в понедельник, когда я отправился на работу, шел сильный дождь. На углу Сорок восьмой и Парк-авеню порывом ветра мне сломало зонт, и пока я добрался до своего офиса, вымок насквозь, но настроения мне это не испортило.

На моем автоответчике было одно сообщение — от Дона Чейни, ИСМ-менеджера, которому мы не смогли помочь с сервером на прошлой неделе. Чейни сообщал, что его финансовый директор одобрил посланное мной предложение по проекту более масштабного и более выгодного сотрудничества и что он получил его согласие. Он собирался сразу же отправить мне факсом подписанный контракт. Скоро я уже стоял у факса — и в самом деле там меня ждал контракт.

Оторопев, я таращился на листок бумаги по меньшей мере минуту. Сколько долгих месяцев я рвал пупок, безуспешно пытаясь заключить сделку, — а сейчас вот буквально палец о палец не ударил, и она приплыла ко мне на блюдечке.

Я пошел в кабинет к Бобу Гольдштейну. Он сидел за столом и читал газету.

— Вас что, не научили стучать? — сказал он, даже не взглянув на меня. Я положил перед ним факс и стал наблюдать, как по мере чтения его лицо все шире расплывается в улыбке.

— Вот молодчага! — Он поднялся, чтобы пожать мне руку. — Видали? Я был уверен, что у вас получится. Мои поздравления, мазл тов! Это действительно отличная новость — просто отличная! Но это ведь только начало — я хочу, чтобы вы и дальше не сбавляли темпа. Я жду от вас еще на этой неделе две крупные сделки. Но я горжусь вами, Ричард, — я действительно вами горжусь.

Слух о моей сделке быстро распространился по фирме. В течение следующего получаса несколько человек остановились у моего стола меня поздравить. Среди них — финансовый директор Мартин Фрейден и директор по маркетингу Алан Верцберг.

Чтобы выяснить, просто ли мне пофартило или я снова попал в свою колею, я позвонил Джиму Тернеру, мужику, который в прошлый понедельник почти вытолкал нас со Стивом из своего офиса. Если мне удастся закрыть сделку с Джимом Тернером, то дальше смогу проделать это с кем угодно.

Секретарша Тернера сказала, что он сейчас говорит по другому телефону, и я ответил, что могу подождать. Через какое-то время она снова появилась на линии, сказав, что он все еще «занят», и я сказал: «Ничего, я подожду». Наконец я услышал голос Тернера. Поздоровавшись с ним и назвав себя, я сразу взял быка за рога, не давая ему вставить ни слова.

— Знаете, неделю назад у нас все прошло не совсем успешно, но я все равно решил вам позвонить, хотя бы для того, чтобы просто извиниться за то ложное впечатление о нашей компании, которое у вас могло сложиться, и еще раз попросить вас серьезно подумать, прежде чем принять окончательное решение. Я готов поручиться, что ни одна консалтинговая компания в городе не в состоянии предложить вам тех услуг и той высокой степени надежности, какие предлагает «Мидтаун». Поговорите с любыми из наших клиентов — вы получите самые высокие рекомендации. Знаете что: давайте я отправлю к вам нашего специалиста, чтобы вы убедились в качестве…

— Ладно.

Целых три секунды я держал трубку возле уха, а потом переспросил:

— Простите, что?

— Я сказал, ладно. Дам вашим ребятам шанс. Что мне нужно сделать — подписать бумагу, которую вы мне дали?

Через пятнадцать минут я опять стоял у факса, держа в руках подписанную Джимом Тернером бумагу на работы стоимостью в восемьдесят тысяч долларов. Когда новости о моей второй крупной сделке за утро распространились по фирме, ко мне отовсюду стали стекаться люди, словно я был сам мессия продаж. Я и сам ощущал благоговейный трепет. Я уже представлял, как меня повысят или переведут на другую, более высокооплачиваемую работу. Мы с Полой решим свои проблемы и с двумя детьми — мальчиком и девочкой — переедем жить в огромный дом — нет, в поместье в Коннектикуте!

Боб подошел к моему закутку и положил мне руку на спину. Он сказал:

— Две из двух, стотысячный рубеж позади, а? Невероятно — просто невероятно. Вы — на коне, мой мальчик.

Я понимал, что испытываю судьбу, но все равно решил позвонить еще одному потенциальному клиенту, с которым переговаривался уже несколько недель, — финансовому директору фирмы, занимающейся бухучетом, с Седьмой авеню. Проект был рассчитан на небольшую сумму, мы брались обновить их ситриксовые программы удаленного доступа, и, когда мы с ним в очередной раз говорили об этом пару недель назад, он все еще рассматривал предложения других консалтинговых фирм. Используя все тот же «беспроблемный» подход, я начал питчить, но он прервал меня, сказав, что они как раз утвердили новый бюджет на осень и он прямо сейчас вышлет мне по факсу подписанный контракт.