Раздумывая над всем этим, Сергей Сергеевич все же не находил удовлетворения: да, многое оставалось неясным и загадочным. В руках у полковника пока не было той ниточки, за которую можно было ухватиться в поисках врага. Кто он? Где прячется? Почему так поспешно убит фотограф Семушкин?

Поблагодарив Алексея за откровенный разговор, Дымов признался, что очень устал и не прочь бы с дороги отдохнуть часок-другой. Уже на пороге комнаты, которая, со слов Алексея, давно ждет гостей, Сергей Сергеевич попросил послать телеграмму в Москву Васильевым.

Алеша даже изменился в лице, услыхав просьбу полковника. Уже позже, через несколько дней, он признался, что в этот момент как-то особенно отчетливо вспомнил отца. В то роковое утро отец обратился к нему почти с такой же просьбой.

Алексей молча взял протянутый ему Дымовым исписанный листок бумаги и ушел, ни слова не говоря.

Комната, где временно поселился Сергей Сергеевич, окнами выходила в сад. Небольшая, квадратная, оклеенная светлыми обоями, она радовала глаза опрятностью, чистотой, свежестью. На стенах висели фотографии. Дымов начал внимательно рассматривать их. На одной он сразу узнал Андрея Николаевича в военной форме. На другой фотографии Андрей стоял в обнимку с тремя боевыми товарищами. Один — низенький, узкоглазый, второй — среднего роста, крепыш, а третий — высокий, рослый молодец с «лейкой» через плечо, Семушкин!

Сергей Сергеевич долго разглядывал последнюю фотографию, словно не мог оторваться от нее.

А вот еще одно знакомое лицо. Небольшая фотокарточка, почти над изголовьем кровати. Стройная, худенькая, большеглазая девушка в военной форме, Нина Строева, ныне жена Васильева.

Дымов переходил от одной фотографии к другой, невольно думая о человеческих судьбах, о путях-дорогах, которыми идут по жизни разные люди — друзья, товарищи, родные. Немые фотографии без слов рассказывали о большой дружбе и любви этих людей. Одного уже не стало. Чувство горечи сдавило сердце Дымова.

Когда Сергей Сергеевич проснулся, солнце стояло совсем низко, и ему показалось, что он проспал очень долго. Но, поглядев на часы, полковник убедился, что это не так. Спал он всего два часа и, как это часто бывает с людьми, поглощенными одной заботой, мысль полковника даже во сне продолжала работать в определенном направлении.

Что же дальше? Что же дальше? Каким путем идти? Что конкретно интересует врага здесь, в районе работ «Осинга»? Сам Дымов был лишь в самых общих чертах знаком с задачами «Осинга», а теперь возникла необходимость познакомиться с ними подробнее. Без этого он не сможет определить направление главного удара.

Сергей Сергеевич вскочил с кровати. Посещение полигона и раньше входило в его планы, но сейчас полковник решил начать именно с этого.

Начать?… Сергей Сергеевич глянул в окно. Времени остается в обрез. На юге темнеет рано. Вряд ли ему удастся засветло добраться до «Осинга».

Сергей Сергеевич поспешно открыл чемодан, кем-то заботливо внесенный в комнату, надел штатский летний костюм и, стараясь не шуметь, вышел в соседнюю комнату. Ни Алеши, ни Анки уже не было. Из комнаты больной матери Игната Петровича тоже не доносилось ни звука.

На столе стоял кувшин с молоком, в глубокой тарелке лежал творог, рядом — масло, свежевыпеченный домашний хлебец. Сергей Сергеевич с удовольствием выпил стакан молока, а есть не стал. Он торопился. Осторожно, на цыпочках, он вышел из дому и захлопнул дверь.

Для того чтобы попасть на территорию «Осинга», пришлось исколесить почти весь поселок. Берегом Дымов идти раздумал, хотя этот путь был значительно короче. Он шел улицами, переулками, поднимался, спускался и, наконец, добрался до того места берега, где начиналась изгородь полигона. Но здесь выяснилось, что вход с другой стороны. Пришлось пройти еще с четверть километра.

Наконец Сергей Сергеевич дошел до маленькой калитки, над которой красовалась лаконичная надпись: «Без звонка не входить. Собаки!»

Снаружи, вдоль забора, прохаживался часовой — матрос с автоматом.

Дымов позвонил. В то же мгновение ему ответил заливистый собачий лай.

«Э, да тут целая псарня!» не без удовлетворения отметил про себя полковник и понял, что с этой стороны подступ к полигону достаточно хорошо защищен.

Звякнула щеколда. Калитка открылась, и небольшое пространство входа заслонила широкоплечая фигура другого матроса. На его бескозырке золотели слова: «Черноморский флот».

— Вам кого? — спросил матрос, внимательно разглядывая посетителя.

Дымов назвал себя и попросил сообщить о своем приходе вице-адмиралу-инженеру Рудницкому, начальнику «Осинга».

— Сейчас доложу, — коротко ответил матрос и прикрыл калитку. По видимому, он имел прямую телефонную связь с лабораторией, так как очень скоро калитка снова открылась и матрос попросил предъявить документы. Он медленно и внимательно дважды прочитал их, лихо откозырнул и пропустил внутрь.

— Проходите, товарищ полковник. Вас ждут.