Вид его был жалкий. Воспалившиеся глаза слезились, губы полопались и распухли.

– Чего тебе надо? Как Галкин?

– Пока живой, – ученый оглянулся назад. – Только…

– Что? – Умалат встал.

– Жар у него.

– И что ты этим хочешь сказать?

– Он простыл. Наверное, у него воспаление легких, – залепетал Беляков.

– Ты же сам сказал, что сердце! И таблетка помогла.

– Это случайность. И вы должны понять, я не врач!

– Что ты предлагаешь? – прищурился Умалат.

– В любом случае немедленно нужен врач. – Беляков опустил голову, словно провинившийся школьник. Он чувствовал, чеченцы не хотят этого слышать.

Умалат повернулся к Мажиду и заговорил на чеченском языке:

– Если все так, как говорит Беляков, и у Галкина простужены легкие, то ему нужен пенициллин. Я знаю, что это за болезнь.

– Как же нам быть? – Мажид вконец растерялся.

– В какое время приезжает родственник старика?

– Он сказал, в полдень…

– Мне кажется, ты был прав, нам ничего не остается, как воспользоваться его машиной.

– Тогда надо собираться! – заволновался Мажид.

– Не торопись, – Умалат посмотрел на часы. – Сейчас позавтракаем и сделаем вид, будто уходим из аула. Когда гости старика поедут обратно, остановим машину.

– Я же с самого начала предлагал это! – с обидой в голосе проговорил Мажид.

– Накорми русских, – сухо приказал Умалат.

Станция Лесовая представляла собой небольшой поселок, где лишь в центре было несколько кирпичных домов.

– Ну и где эта бригада? – осматривая освещенную редкими фонарями улицу, спросил Шаман.

– Останови! – скомандовал Антон, увидев в окно идущего вдоль дороги мужчину.

Шаман подчинился.

Антон выскочил из машины и догнал прохожего:

– Добрый вечер. Вы не подскажете, здесь где-то раньше бригада стояла ракетная…

– А зачем вам она? – испуганно спросил тот. – Там одни стены остались.

– Надо, – Антон оглянулся на джип, ломая голову, как ответить на вопрос.

Действительно, для чего могут ехать люди, да еще на ночь глядя, в заброшенный гарнизон?

Тем временем мужчина развернулся и стал быстро уходить. Его поведение озадачило Антона, и он бросился следом:

– Постойте!

В два прыжка нагнав его, он схватил мужчину за одежду на локте.

– Отстаньте! – мужчина попытался вырваться, но Антон с силой развернул его к себе лицом:

– Почему вы боитесь?

– Ничего я не боюсь, – выдавил тот, пряча лицо.

– Тогда скажите, что сейчас на ее месте и как туда проехать? – Антон притянул мужчину ближе. – Я заплачу.

– Если хотите купить землю, то опоздали. Ее лет пять как какой-то Шарапов в аренду взял, – скороговоркой заговорил мужчина. – Сейчас там полигон. Стреляют с утра до вечера.

– Из чего? – пытаясь разглядеть детали лица, спросил Антон. Но скудный свет редких фонарей и капюшон делали это невозможным. Однако по голосу можно было сказать, что ему далеко за пятьдесят.

– Шарики с краской, – мужчина между тем щелкнул пальцами. – Забыл, как называется.

– Пейнтбол? – догадался Антон.

– Точно! – подтвердил незнакомец.

– Так чего же там такого страшного?

– Охраняют они это место пуще, чем вояки, когда там стояли, – пояснил мужчина. – И вообще, слухи разные ходят…

– Какие?

Мужчина замялся и воровато оглянулся по сторонам:

– Точно заплатишь?

– Джин!

Чеченец быстро выбрался из машины и подошел ближе:

– Сто долларов есть?

– Рублями.

– Дай две тысячи, – он протянул руку.

Когда купюры перекочевали в карман мужчине, он подошел почти вплотную.

– Говорят, будто там тайная тюрьма теперь, – обдав Антона запахом лука и водки, поведал он.

– Это как? – Антон сделал вид, будто удивился. – А куда милиция смотрит?

– Так вроде как будто это они и построили ее, – озираясь по сторонам, ответил мужчина. – Так это или нет, но наши туда ни ногой. Даже за грибами идут – обходят стороной.

– Как узнали, что там тюрьма? – задал Антон следующий вопрос.

– Все говорят, – уклончиво ответил мужчина.

– А точнее?

– Тут у нас одна бабеха с парнем, который там работает, шашни завела. Моя дочь от нее слышала.

– Сам кого оттуда видел?

– В магазин приходят. Он из-за них, можно сказать, до глубокой ночи работает. Всегда по двое. Покупают крупу, хлеб, водку. В общем, продукты разные… По всему выходит, там их человек десять, может, больше.