Попадья вдруг весело засмеялась. Поп, подпрыгнув, крикнул:

– Магарыч! Магарыч!

Один Проценко стоял грустный и пристально глядел то на Довбню, то на попадью. Он видел, как загорелись ее глаза, как побелевшее лицо снова медленно покрывалось румянцем.

– Колдун! Колдун! – крикнул поп, бегая по комнате и радуясь, что Довбня развеселил Наталью Николаевну. – За это надо выпить! Ей-Богу!

– Что ж вы там услышали? – допытывалась Наталья Николаевна у Довбни.

– Поднесите! – сказал Довбня, указывая на бутылку.

Попадья схватила чарку и, наполнив ее, поднесла Довбне.

– Капельку! Одну капельку! – и он отстранил чарку.

Попадья отхлебнула с полчарки и поспешно долила. Довбня залпом опорожнил ее.

– Всем, всем наливайте! – крикнул он.

Наталья Николаевна неприязненно взглянула на Довбню.

– И вам, Григорий Николаевич? – перевела она взгляд на Проценко.

– Всем! Всем! – не унимался Довбня.

– Мне немножечко. Я не пью, – сказал Проценко.

– Надо делать так, как велит знахарь, – сказала попадья. Выпитая водка уже давала себя знать – у нее разгорелись щеки, заблестели глаза, шумело в голове.

– Не все то правда... – начал Проценко, беря чарку.

– Или не каждому слуху верь! – перебил его Довбня.

Проценко укоризненно посмотрел на него.

– Да вы в самом деле говорите как знахарь. Даже страшно делается, – откликнулась попадья.

Проценко отхлебнул немного водки, скривился и поставил чарку на стол.

– А мне? – сказал отец Николай.

– И тебе еще? Мало на крестинах выпил? – спросила попадья.

– Всем! Всем! – крикнул Довбня.

Попадья налила чарку отцу Николаю; тот торопливо выпил и поцеловал донышко.

– Правильно! – крикнул Довбня.

– Что же вы услышали? – спросила его попадья.

– А вы хотите знать?

– Конечно, хочу.

– И не рассердитесь, если правду скажу?

– Только правду.

– Ну, слушайте.

Все насторожились.

– Нет, сначала налейте еще по чарке, – сказал Довбня.

У попадьи еще больше разгорелись глаза, под ними еле заметно синели круги. Она схватила бутылку и налила Довбне и мужу. Проценко отказался. Он смотрел, как Довбня неуверенно ходит по комнате; прядь волос у него упала с головы на лоб, но он этого не заметил. Видно, что и его уже начал разбирать хмель.

– Только, чур, не сердиться! – обратился Довбня к попадье.

– Микола! Признавайся! – сказал он затем попу и что-то прошептал ему на ухо.

Отец Николай расхохотался. Проценко сильно встревожился. «Ну, теперь пойдет!» – подумал он, глядя на попадью. Но та игриво и выжидательно смотрела на Довбню.

– Признавайся: давно? – вслух допытывался Довбня.

– Да ну тебя, такое выдумал! Не надо... Давай лучше выпьем, – отмахиваясь, сказал поп.

– Ну, а если давно, то что будет? – спросила попадья.

– Сын будет, – крикнул Довбня.

– Браво! Браво! – Поп захлопал в ладоши и бросился обнимать Довбню.

Наталья Николаевна застенчиво улыбнулась, опустила глаза и искоса взглянула на Проценко; тот мрачно поглядывал на попа и Довбню.

– Нам весело, а тебе грустно, – тихо сказала она и громче добавила, указывая на Довбню: – Смотри, какой он приятный, веселый, разговорчивый, не тебе чета.

Проценко еще больше нахмурился.

– Ты сердишься? – шепнула ему чуть слышно. – А что, если Довбня угадал?

Проценко увидел, как у нее дрожали руки и горели глаза от возбуждения; ему казалось, что она вот-вот бросится ему на шею. Он торопливо отошел от нее и обратился к попу:

– А знаете, что Наталья Николаевна говорит?

– Григорий Петрович! – крикнула попадья, топнув ногой. – Рассержусь! Ей-Богу, рассержусь!

– Наталья Николаевна говорит... – продолжал Проценко.

Попадья, словно кошка, метнулась к нему и обеими руками зажала ему рот.

– Наталья Николаевна говорит... что надо выпить еще по одной, – с трудом выговорил Проценко.

– Правильно! Правильно! – загудел Довбня.

– Можно выпить, – поддержал поп.

– И я! И я! – сказал Проценко и выпил полчарки.

Довбня и поп не заставили себя ждать и осушили по полной.

Всем стало весело. В комнате не умолкал шум, хохот, крик. Поп просил Довбню запеть аллилую, а тот, слоняясь по комнате, жужжал, подражая жуку. Проценко забился в угол, а попадья носилась взад и вперед по комнате, не раз толкала его в бок, хватала за руки.

– Давайте играть в карты! – крикнула она и бросилась за картами.