– Больше тебе скажу: я сама рада, что мы вместе. Какой-никакой мужчина рядом.

– Что значит, «какой-никакой»?! – возмутился Гриша.

– Не нравятся мне твои обмороки. Доведут они тебя или того, кто будет с тобой рядом, до гробовой доски.

– Честное слово, Яна, если бы я знал, отчего они, я бы помог себе сам. Я бы согласился на любую операцию. Ты думаешь, мне это жить не мешает? Да если хочешь знать, у меня и личной жизни нет из-за этого. Я же боюсь завязать серьезные отношения с девушкой из-за того, что в самый ответственный момент могу потерять сознание. Напугаю ее или… Что она обо мне подумает?

Сердце Яны сжалось: Григорий сказал все это очень искренне и трогательно.

– Если бы она любила тебя, то поняла бы и пожалела, – отвела Яна свои большие голубые глаза. – Пойдем к Анне. Да, если бы я здесь жила, то, даже если бы мне ничего не угрожало, я все равно бы ужасно боялась.

Гриша засмеялся:

– Пойдем. Яна, а не знаешь, где бы мне такую понятливую найти, как ты?

– Неверная постановка вопроса. Таких, как я, больше нет.

– Вот я этого и боюсь.

– Чего бояться?

– На тебя впечатление не произвожу, а других таких нет.

– Ладно, не будем об этом. – Яна подпихнула его в спину, и они захрустели по снегу к темному второму бараку. – Ужас! Ощущение такое, что здесь никто не живет… Хотя нет, смотри! В некоторых окнах слегка пробивается свет. Даже не предполагала, что в Москве может оставаться такое жуткое жилье. Словно годы войны, – бубнила Яна, поскальзываясь и чуть ни падая, но Гриша поддерживал ее.

Войдя в затхлый, если не сказать, вонючий подъезд с замусоренной аварийной лестницей, отвалившимися кусками штукатурки, облупленной краской и вывернутыми лампочками, они поднялись на второй этаж. Дребезжащий, противный звонок полностью подходил к общему интерьеру. Здесь господствовали хаос, старость и хлам.

– Странно, что не бегают крысы и не лежат трупы, что, кстати, по твоей части. Тут бы и определил причину их смерти.

– А и определять бы не пришлось, наверняка от наркомании, – поморщился Гриша. – Посмотри, кругом в углах лежат использованные шприцы.

– Не наколоться бы.

– А дверь-то никто не открывает. Но свет горел. – Гриша подергал дверь, та оказалась заперта. – Да и с учетом того, что человек за ней просил помощи…

– Ну, не будем же мы выламывать дверь?

– Кто там? – почти шепотом спросили за дверью.

– Анна?! – обрадовалась Яна. – Я знакомая вашей мамы, вы ей звонили, а у меня был ее телефон…

– Да, конечно! Я открываю!

В замке провернулся ключ, и дверь распахнулась.

Яна почему-то так и предполагала, что на пороге они увидят существо, которое способно вызвать только жалость.

Маленькая, худенькая, с трогательно торчащей шеей из ворота трикотажной растянутой кофты. Жиденькие светлые волосы собраны в пучок на затылке, в больших глазах застыл немой ужас.

– Проходите скорее!.. Как я рада!.. А я не верила, что вы приедете!.. – сбивчиво произнесла девушка, что выдавало крайнюю степень ее нервного возбуждения. – А… – посмотрела она на Гришу.

– Меня зовут Яна, а это Григорий – врач из той больницы, где сейчас лежит ваша мама, – пояснила Яна и добавила, немного подумав: – Да и я, собственно, тоже врач из той больницы.

– Проходите, гости дорогие. Ой, у меня и тапок-то нет, гостей не бывает.

– Да ничего страшного, – попыталась остановить ее суету Яна.

– Проходите просто так! Не надо снимать обувь, а вот верхнюю одежду можете кинуть прямо поверх тумбочки в коридоре. Извините, вешалки нет. Все прибить некому, мужчин у нас не бывает… – покраснела Анна.

Яну тронула чистота в квартире, хотя ремонт здесь просился уже давно. А еще бросались в глаза тканевые дорожки, какие раньше стелились в деревенских избах. Наверное, они призваны прикрыть несовершенство пола и заменить пышные ковры, которые этой семье явно не по карману. Мебель была старой, мрачноватой и очень простой.

Анна пригласила гостей присаживаться за большой круглый стол под кружевной скатертью ручной работы и спросила:

– Как там моя мама? Я места себе не нахожу…

– Да мы толком не знаем, но вроде все хорошо.

– Вы же врачи из той больницы? – удивилась неопределенности ответа Аня.

– Мы – врачи! Но врачи-то тоже разные бывают. Я – стоматолог. А Гриша… он… патологоанатом. – И, увидев, что девушка приложила руку к сердцу, Яна поспешила ее успокоить: – Не волнуйся, Анна! Он не имеет отношения к твоей маме. То есть он оказал ей помощь, но это вышло случайно… Это долго объяснять…

– Да, уж лучше не объясняй, – прервал ее Григорий. – Вы нам лучше расскажите, что вас напугало и что вас тревожит.