— Все в порядке, — улыбнулась Мелисса.

— Вряд ли, — возразил Джетер. — Может, принести малышке молока или что-нибудь?

Мелисса указала на переполненную детскую сумку.

— Незачем — мы приехали подготовленными.

К нашему удивлению, Энджелина казалась очарованной Джетером. Она бросила на него хитрый взгляд, опустила ресницы и закрыла лицо ручонками. Вскоре она раздвинула пальцы и с усмешкой посмотрела на старика. Я заметил, что он с трудом концентрирует внимание на Коуди, излагавшего нашу проблему. Несмотря на то, что Коуди говорил нам в машине, в своем рассказе он не проявлял никаких сомнений, что именно Гэрретт и Луис загадили нашу квартиру и стреляли в меня из ружья для пейнтбола. Когда Коуди поведал о Харри, глаза Джетера стали суровыми. Он откинулся назад и погладил бороду.

— Итак, вам нужно напугать этого мальчишку, и вы для этого приехали ко мне. Почему?

— Потому что вы пугали нас, — ответил я.

— Это было двадцать лет назад, Джек.

Коуди склонился вперед и протянул дяде конверт с рапортами и фото, которые передал нам Торклесон. Джетер взял его и просмотрел фотографии Гэрретта.

— Потому что тебя не знают в Денвере, дядя Джетер, — сказал Коуди. — Ты давно не бывал там. Мне известно, куда смотрит полиция, когда что-то не так. Они не станут поглядывать в сторону Линкольна в Монтане, если ты не сделаешь какой-нибудь глупости вроде потери бумажника.

Или если не допросят братьев Браунинг и Чеда Керра в Линкольне, подумал я.

Дядя Джетер бросил на племянника взгляд, внушивший мне страх за него.

— Я не говорю, что это обязательно случится, — дал задний ход Коуди. — Или даже что Гэрретт обратится в полицию. Его цель — не делать этого. А твоя — убедить его подписать отказ от опеки.

Джетер снова погладил бороду, словно обдумывая последствия.

— Последние десять лет я редко занимался такими вещами, — сказал он. — Очевидно, я немного заржавел. Но ты говоришь, что этому Гэрретту нравится якшаться с мексиканцами, что это придает ему сознание собственной важности?

Коуди кивнул:

— Особенно с бандой под названием «Сур-13».

Дядя Джетер повернулся к Мелиссе:

— Простите, мэм, но не хотите ли вы показать малышке животных? У меня несколько лошадей, два прекрасных мула и козел. Он не кусается. Может быть, ангелочку будет интересно?

Мелисса посмотрела на меня, и я кивнул.

— У меня проблема с нелегальной иммиграцией, — сказал Джетер, как только входная дверь закрылась. — С тем, как мексиканцы захватывают наши города и размахивают своим флагом. Большая проблема, понятно? Пару недель назад я позвонил в свой банк в Хелене, потому что они напутали с вкладом, который я сделал для клиента-охотника. После этого я получил сообщение, где говорилось, что нужно набирать «один» для английского языка и «два» для испанского. И это Хелена в штате Монтана, ребята! Я так взбесился, что поехал туда и забрал все свои деньги. Когда управляющий спросил меня, почему я это делаю, я ответил: «Потому что не желаю набирать „один“ для английского и „два“ для испанского, ты, паршивец!» Когда я ехал назад, то проезжал мимо больницы, где эти мексиканцы выстроились у отделения неотложной помощи. Они держали маленьких детей, потому что врачи должны лечить их неизвестно от чего! Чья это страна, в конце концов? Что происходит с нашими так называемыми лидерами, которые спокойно сидят, пока к нам пробираются наши так называемые соседи с юга? А теперь я слышу, что какой-то дружок мексиканцев и его приятели-латиносы хотят забрать этого ангелочка! — Он указал длинным пальцем на дверь. — Это неправильно!

Дядя Джетер так разбушевался, что я не хотел говорить ему, что вся проблема в судье.

— Справиться с двумя гребаными мексиканцами для меня пара пустяков, — продолжал он. — А заставить их дружка подписать бумагу — просто кусок пирога.

Чтобы продемонстрировать это, Джетер быстро поднялся — гораздо быстрее, чем я от него ожидал, — и сжал воображаемого Гэрретта в кулаке, а другой рукой изобразил пистолет.

— Помните сцену в «Крестном отце»? «Либо ваше имя появится на этом соглашении, либо вам вышибут мозги, сеньор!» А если вы думаете, что можете подписать бумагу, а потом побежать и сказать вашему папаше или копам, что вас принудили, то бросьте эту затею. Потому что, если это случится, я вернусь за вами и скормлю ваши мозги моим козам. И это только для начала, маленький сеньор! — Он поднял взгляд. — Думаете, это сработает?

— Может быть, нужно что-нибудь более изощренное, — отозвался Коуди.

— У нас восемь дней, — сказал я.

Дядя Джетер кивнул, бросил на пол воображаемого Гэрретта и глубоко вздохнул, чтобы остыть.

— Компенсация? — спросил он.

— Об этом вы договоритесь с Брайеном Истменом, — ответил я. — Он распоряжается деньгами.

— Брайен Истмен? — переспросил Джетер, потирая подбородок. — Ваш старый дружок? Сын священника?

— Да.

— Он гомик, верно?

— Да, — вздохнул я. — И он помогает нам с расходами. Брайен преуспел в Денвере.

— Еще бы, — ухмыльнулся Джерет. — Но полагаю, деньги гомика не хуже других.

Я прикусил язык и посмотрел на Коуди, который закатил глаза и смущенно покачал головой.

— Дайте мне день или два, чтобы собрать сведения, — продолжал Джетер. — В начале будущей недели здесь ожидается буря, так что мне лучше поскорее убраться отсюда. Я могу быть в Денвере во вторник или самое позднее в среду. Уже много лет я не видел этого города. Говорят, он растет, как на дрожжах.

— Да, — согласился Коуди.

Джетер повернулся к племяннику:

— Ты жалеешь, что покинул Монтану и перебрался туда?

Коуди кивнул:

— В последнее время жалею.

Джетер кивнул в ответ.

— Не понимаю, как кто-то может хотеть уехать из Монтаны. Для меня это не имеет смысла. По-моему, все большие города одинаковы — полны всякой дряни.

Я хлопнул себя по колену и поднялся.

— Коуди, выйдем на минутку.

— Ты передумал? — спросил Коуди, закрыв дверь.

— Да. Он старше и безумнее, чем я помнил. Не думаю, что мы сможем контролировать его или вовремя остановить.