— И чего так?

— На новолуние они реагируют сильнее, чем женщины: более вспыльчивы, агрессивны и напряжены. Иногда мне кажется, что они всегда такие.

— Не можешь, чтоб не пхнуть сильную половину. Не любишь ты мужиков. Обида или месть?

— Правда, дела вы удачно спланировали на этот период. Новолуние-начало новых дел. Особенно долгосрочных проектов. — Игнорировав его вопрос, посчитав его глупым и бестактным, продолжила она про своё.

— Отлично. Хоть что-то приятное. Вот только, вопрос мой ты ловко обошла. Но перед нами отель…

— Пришли? — удивилась она.

— Действительно пришли. Может, на чашечку кофе пригласишь?

Она вздрогнула, словно он застал её на месте преступления. Не оглядываясь и не прощаясь, она припустила к себе в номер. «Ещё чего, облезет».

Поездка была чудесной, она почти привыкла к чопорности и заскокам главного. «Может это от молодости и большого ума. Парень не глуп и совсем не прост, вот его и заносит». — Даже расщедрившись, оправдывала она его. В какой-то момент, ей было немного неприятно видеть его в обществе назойливой американки, вертящейся постоянно около генерального. Приглашающая, его на прогулки или в дорогой ресторан, расположенный в старинном дворце, некогда принадлежавшем богатой знати, женщина её раздражала. Или напрягала. Пока она не разобралась. Просто подумала: «Почему, ведь я её не знаю, а до этого молокососа мне вообще нет дела?» Тем не менее дела обстояли так. Она и сама не понимала, откуда вдруг такая бурная ненависть к совершенно незнакомой женщине. Но, командировка закончилась, что удивляться всё хорошее быстро кончается, и они кружили над Москвой, ожидая посадки. Глаза её светились тихой грустью. Было жаль расставаться с островом. Генеральный весь в делах и проектах, прямо из аэропорта, забрав юриста, отправился в офис. А Люда осталась с директором по зарубежэкономсвязям дожидаться разгрузки самолёта, для того, чтоб получать вещи на всю деловую компанию. Звонок Эдика, которому она страшно обрадовалась, застал её, когда они подкатили тележку с вещами к такси.

— Лю, ты где? — хрипел он в трубку.

— Гружусь в такси и сейчас мчу в офис. Я безумно соскучилась.

— Малыш, я тоже. Давай что-то придумаем.

Мысли бешено завертелись по привычному кругу.

— Ты снимешь маску?

— Ни в коем случае, — донеслось до её ушей. Она поняла — он протестовал. Значит всё останется по-прежнему.

— Тогда тебе ни под силу ничего изменить, и придётся потерпеть до вечера.

— Не уверен, — протянул он. — Как поездка?

— Невероятно красиво, — выразила она своё восхищение в двух словах.

А Эд задавал уже следующий вопрос:

— Генеральный?

Она, лукаво улыбнувшись, заявила:

— Знаешь, я почти к нему привыкла.

— То есть? — опешил он.

— Совсем не обращаю никакого внимания, — выпалила она.

Эд откашлялся и спросил:

— Не приставал?

— Кто бы ему позволил… Не кусай трубку. Я не в его вкусе. Там длинноногие дурочки в цене.

Он похмыкал и заявил:

— А, если у меня до вечера оборвётся терпёжка, что тогда?

— Тогда ты снимешь маску. Это ты загнал нас в тупик, — отчеканила она.

В ответ он пятился раком.

— Я куплю вино сам. Нажарь картошки, не поленись.

— Неужели?

— Умираю, хочу твоей жареной картошки…,- канючил он.

— Будет сделано. Только вино моё, я привезла. — Она, укладывая телефон, думала о совпадении их с ним интересов даже на картошку.

Раздав сувениры подругам и презент (бутылку мальтийского вина) начальнику. Поспешила домой. Нужно было успеть разложить по шкафам вещи и сгонять в гастроном за продуктами. «Невероятно, но я соскучилась по нему и у меня совсем не набирается сил терпеть разлуку из-за такой ерунды, как его упрямство. В субботу и воскресенье продолжу заниматься списком».

Начальник расщедрился и отпустил её на час раньше. В квартире было тихо. Пахло не жилым. «Сколько меня не было, а поди ж ты…». Прошла по всем углам. Из каждой щели на неё смотрело одиночество. «Вот только не думать об этом. Мне вполне хорошо», — прицыкнула она на себя.

Он пришёл рано, в десять часов. «Вероятно с трудом дождавшись темноты. Нетерпение, дружок, подгоняло», — отметила она про себя, сама несказанно рада этому. В этот раз, она прислушивалась, ожидая его, и припустила в припрыжку к двери сразу же, как только услышала шорох в прихожей. Не сдерживая эмоций, сиганула ему на шею, обхватив ногами бёдра, принялась целовать.

— Осторожнее, наколешься на цветы, — мурлыкал он, поддерживая рукой с букетом её за спину. Маленький шёлковый халатик сгрудился под его нетерпеливыми руками, превратившись в мешающую тряпку. Цветы, выпав из занятых другим срочным делом рук, усыпали пол. Прижимая к себе её горячее тело и ловя безумный бег поцелуев, заторопился в комнату на кровать. Сладкое сумасшествие длилось час, а может и больше, пока она не утолила своё нетерпение и не поутихла буря страсти в ней, в нём и обоих вместе взятых. Казалось, этому не будет конца и всё же на вздохе, захлёбываясь счастьем, она прошептала:

— Я соскучилась до дрожи в пальцах.

— Такое дело я заметил, — посмеивался он, поглаживая её по расслабленному телу.

Она, не подумав о его увечье, ведь оно ей просто не мешало, решила пошутить. То что не удачно почувствовала сразу, но слово не вернёшь.

— Американцы изобрели прибор «Оргазматрон» называется.

— Это к чему? — насторожился он. Его рука застыла точно сведённая. — Ты что уже не довольна мной? Не довольна, скажи?

Она принялась неуклюже выкручиваться.