– Мне кажется, я знаю, что вы ищете, – сказала синьора Вианелли, – ничего такого вы не увидите. Сеньора Гатти нашли сидящим в кресле в кабинете и никаких луж крови нигде не было.

Мы продолжили свою экскурсию и после осмотра спален, спустились в кабинет. Первое, что бросилось мне в глаза, был процессорный блок компьютера, лежащий на рабочем столе и похожий на выпотрошенное животное. Тот, кто его разбирал не позаботился о элементарной аккуратности, как правило свойственной людям работающим с такой техникой. Кожух стоял возле стола, рядом валялась клавиатура, крепежные винтики валялись по всему столу и несколько их было на полу. И только монитор и принтер сдвинутые на край стола, напоминали о стоявшем здесь некогда современнейшем компьютерном комплексе.

– Здесь все осталось так же, как в момент обнаружения тела и я попрошу Вас вспомнить, что здесь изменилось по сравнению с запомнившимся вам.

Я обвел глазами кабинет. Стеллажи с книгами, на правой от окна стене, кресла возле журнального столика, в одном из которых я сидел во время разговора с хозяином, все как будто было на месте.

– Вы знаете, кроме компьютера, все, пожалуй, на месте. Вот только, я не знаю где сеньор Гатти хранил свои бумаги, но рабочую тетрадь он доставал, откуда то из-за компьютера.

Мы вместе осмотрели стол, но ни тетради, ни вообще хоть какой-нибудь бумаги не нашли. Пытаясь представить, где же она могла быть я вновь посмотрел на стеллаж с книгами. Поймав мой взгляд, синьора Вианелли сказала:

– Во время осмотра, мы проверили стеллаж, но кроме книг ни на полках, ни за ними, ни чего не нашли.

– В таком случае нам не остается ничего другого, как спуститься в подвал, где случилось наше небольшое приключение, – я взял со стеллажа, стоящий здесь же фонарь и мы вышли во двор. Дверь подвала была закрыта лишь белой полоской бумаги с полицейским штампом.

– Знаете, а ведь мы так и не смогли задвинуть засов, опечатывая это помещение. А вы говорите, он был задвинут, после того как вы выбрались.

– Ну да, и сеньор Гатти так и не пытался его отодвинуть обратно, по крайней мере в нашем присутствии.

Открыв дверь, я включил фонарь и сказал:

– Вы позволите предложить Вам руку, здесь довольно крутые и неравномерные ступеньки.

– Не буду возражать против дополнительной опоры, – сказала синьора Вианелли и подала мне руку.

Коснувшись ее руки, я чуть не забыл о цели нашего визита. Мне показалось, что между нашими руками пролетела, какая то искра. Может я выдавал желаемое за действительное, но мне показалось, что нечто подобное ощутила и моя прекрасная спутница. Оставалось надеяться, что подвал Руджеро, поможет наладить дружеские отношения, так же как и в тот раз. Мы спустились в подвал и, не выпуская ее руки под предлогом, что полы здесь неровные, рука в руке вошли в зал. Стен уж и не знаю, руководствуясь какими побуждениями, отправился на этот раз вместе с нами. Здесь ничего не изменилось, не считая того, что кто-то очень старательно, похоже кувалдой размолотил изображение герба, причем каменную крошку осыпавшуюся при этой операции, похоже унес с собой.

Подойдя к фальшивому камину, я не стал заострять внимание на этой подробности.

– Вот сюда мы и вернулись после того, как нас закрыли, и вот этот цветок и поворачивал Руджеро, – выпустив, с внутренним сожалением ее руку, я подошел к каминной полке и начал поворачивать цветок, – если мне не изменяет память, три раза вправо и два раза влево, – цветок без труда повернулся под моей рукой, но ничего не произошло.

Я секунду выждал и нажал на него. Раздался щелчок и каменная плита свободно повернулась открыв, как и в прошлый раз коридор ведущий из подземелья. Я вошел первым, освещая фонарем дорогу для моей спутницы и стараясь подстраховать ее от возможного падения.

– А может быть, вы будете все же светить вперед, чтобы не упасть самому, – со смехом спросила она.

– Ни в коем случае, и потом я здесь уже был, – ответил я, в тот же момент оступившись и с трудом удержав равновесие.

Дверь отгораживающая коридор от промежуточной комнаты, встретившейся нам, была приоткрыта и мы вошли. Здесь кто-то провел легкую уборку. Пыль исчезла, а на стоящем вдоль стены сундуке лежала толстая тетрадь. Что-то еще привлекло мое внимание, но увлеченный своей спутницей и под впечатлением от находки тетради, я не смог определить, что же это было и отогнал свои ощущения. Синьора комиссар взяла тетрадь и пролистала ее.

– Похоже, это заметки по истории.

– Не удивлюсь, история и была причиной нашего знакомства, и, насколько я знаю, главным хобби всей его жизни, удивительно лишь, почему тетрадь оказалась здесь.

Не найдя ничего, кроме тетради, я показал, где располагается запасной выход выведший нас из заточения и мы вернулись обратно. Войдя в подвальный зал, я обнаружил, что достаточно легкого нажима, как массивная каменная плита, с легким щелчком становится на свое место.

Выйдя во двор, я спросил:

– Синьора Вианелли, а можно ли мне сделать копию с этой тетради?

– Думаю, что можно, как мне кажется, исторические заметки для хода следствия значения не имеют. Вот только, сегодня вечером, к сожалению ее скопировать мы не успеем, все уже закончили работу.

– С вашего позволения, я попробовал бы это сделать прямо здесь же на принтере в кабинете сеньора Гатти. Насколько я знаю, эта модель может работать самостоятельно в режиме копирования и достаточно быстро, так что это не должно занять много времени, – хотя в душе я мечтал, чтобы вместо современной техники, сидела бы какая-нибудь бабулька с «Ундервудом» и долго-долго перепечатывала содержимое тетради.