И тогда я начинаю второе действие марлезонского балета. Под тот же жуткий вой с крыши замка плавно слетает полупрозрачное облачко голограммы.

У застывших, как по приказу, баламутов, отваливаются челюсти и стекленеют глаза, когда они видят, как призрачный Трик в ночной рубашке снимает с себя голову и скорбно завывая, качает ею из стороны в сторону, держа за волосы.

Взвыв не хуже Трика, обезумевшая банда бросается бежать к городу со скоростью, которой могли бы позавидовать вчерашние вояки. Они мчатся, сталкиваясь и падая, топча упавших, трясясь и подвывая от ужаса. Через пару минут последний из нападавших скрывается из виду. Чрезвычайно довольный произведенным эффектом, выключаю аппаратуру и открываю дверь, чтобы рассмотреть трофеи. Крепкое бревно, разбросанные по площадке камни, да тело главаря, забытое сподвижниками, вот и все, что осталось от воинственно настроенной толпы.

Переворачиваю тело на спину, желая поближе рассмотреть лицо незнакомца, как вдруг оно протягивает руки и хватает меня за горло. Только годы тренировок помогли мне в этот раз. Где-то в подсознании сработал сигнал и мгновенно отбросил меня назад, так что мертвая хватка сомкнулась у меня над головой. А я, прогнувшись еще больше, делаю кувырок вперед и оказываюсь у него за спиной. Но он вовсе не собирается сдаваться, рывком откатившись вбок, упирается в плиты двора руками и как тараном вбивает в меня ноги. Хороший трюк, только старомодный, усмехаюсь, отскочив в сторону.

Однако порезвились, и хватит! Выпрямившись, выхватываю из кармана станнер и, сдвинув рычажок на максимум, давлю на кнопку. Главарь хватается за голову, секунду глядит ненавидящими глазами, затем, покачнувшись, плашмя падает на камни.

– Ты убил его?
– дрожащим голосом спрашивает от дверей перепуганный Трик.

– Да откуда же в тебе это!
– укоризненно гляжу на него, - Убил да убил! Лучше веревку принеси, что-то смутьян слишком крепок оказался.

Пока Трик бегает за веревкой, рассматриваю уснувшего. Что-то неправильное проглядывает в его внешности, главаря нельзя со стопроцентной уверенностью отнести ни к одной из доминирующих на планете рас. Странным образом оливковая кожа афийца сочетается в нем с рыжеватыми кудрями тагларца и светло - голубыми дижанскими глазами. Чтобы разобрать получше, разворачиваю главаря лицом к себе, и от этого движения из выреза простой туники выскальзывает овал странного медальона, подвешенный на бронзовой цепочке.

Странная штучка! Сняв украшение с его шеи, сую себе в карман. Нужно будет изучить на досуге, до сих пор я ничего подобного на Корване не видел.

Не успели мы, заперев связанного бандита в башне, посбрасывать с площадки камни, как на дороге показалась машина.

– К нам кто-то едет, - предупреждаю Трика - Тебе лучше уйти к себе.

– А может это опять бандиты?
– сомневается Трик.

– Во-первых, нехорошо собственных поклонников называть бандитами, а во-вторых, так и скажи, что тебе понравился спектакль с укачиванием головы, и тебе хочется посмотреть его еще разочек.
– Бурчу я, вглядываясь в машину.
– Мне кажется, я вижу доктора, так что поторопись!

На этот раз я не ошибся, из машины вылезает Тормел Кас и помогает выйти хрупкой женщине со скорбным взглядом серых глаз. Вовсе не такими я раньше представлял себе кухарок. Пока мы знакомимся, водитель быстро выгружает пару узлов и, вскочив в машину, стремительно уезжает, забыв, по-моему, получить оплату.

Да уж, поднапугали мы народ. Впрочем, никаких угрызений совести я почему-то не испытываю. Подхватив узлы, приглашаю доктора и Фарину пройти в замок. Проведя гостей в холл, снова запираю двери на все замки, и закладываю ломиком под их внимательными взглядами. Но едва я управился с укреплением дверей, женщина, опустив глаза, уточняет, где находится кухня, и исчезает за широкой дверью.

– Доктор, пройдемте в мой кабинет?
– Решив не начинать с ней разговора при докторе, вежливо предлагаю Тормелу.

– Да я собственно, только хотел вам сказать, что мать Руиза согласилась ухаживать за ним, только боится, что сын этого не захочет. Он с ней не желает общаться, обвиняет в том, что она оставила его без наследства.- Объясняет доктор, но я чувствую, что он чего-то не договаривает.

– Я знаю эту историю,- киваю головой,- но ведь Руиз сейчас не в состоянии протестовать. Тем более, я считаю, что обижается он несправедливо, и собираюсь поговорить с ним на эту тему, когда он выздоровеет.

– Кстати, - вздыхает доктор, - когда он выздоровеет, если конечно это произойдет, он будет совсем другим человеком. Об этом я и хотел вас предупредить. Вряд ли он сможет делать для вас ту работу, что делал раньше. То есть, в умственном плане он будет на уровне тагларца. Поэтому, если хотите, я могу забрать его. При доме вдов есть благотворительная больница, где я работаю на общественных началах, там ему будет хорошо.

Все понятно. Отделавшись от Руиза, я, по замыслу доктора, на радостях отвалю больнице круглую сумму, и все будут довольны. Только дело в том, что я не могу отпустить Руиза от себя. Пока не могу. Он слишком много знает, и допустить, чтобы он начал разбалтывать мои секреты, даже если это и примут за глючный бред, я не имею права.

– Знаете, доктор, - с притворной обидой говорю Тормелу, поднимаясь вместе с ним по лестнице - я никогда не смогу с ним так поступить. Ведь я выкупил его из плена, и относился к нему, как к родственнику. Нет, я хочу, чтоб он спокойно выздоравливал здесь, а потом найду ему работу по способности. И спасибо, что рассказали про больницу, я сейчас же выдам вам чек, и вы купите для больных все необходимое.

Смущенный доктор что-то бормочет про неправильное толкование его слов, но я уже направляюсь к кабинету за чеком. И тут из кухни доносится сдавленный вскрик, и глухой удар упавшего тела. В три прыжка преодолев лестницу я оказался у двери и, распахнув ее, сразу увидал Фарину, ничком лежащую около стола. Несколько самых страшных предположений мгновенно вспыхнуло в моей голове.