Она улыбнулась.

– Тебе очень подходит лума, и я уже знаю, что он признал тебя сразу же; а луму не так-то легко приручить.

– Да, но откуда...

– Поехали! – крикнула Кири, натягивая поводья. – За мной, мой воин!

И они помчались через дюны, по краю неспокойного светящегося моря, а прохладная водяная пыль, вылетающая из-под копыт их лум, искрилась у них на волосах и на лицах. Кири сжимала бока животного босыми ступнями.

– Кири, – окликнул Ронин. – Что это за шутка с Советом?

Она покачала головой. Ее волосы разметались веером.

– Никаких шуток. Это правда, и только правда, и ничего, кроме правды. – Она повернула к нему свое бледное лицо. – Но если бы я тебя предупредила, ты бы мне не поверил.

Они заехали прямо в желтый прибой. Вокруг грохотало море. В холодном воздухе отчетливо разносились звуки: позвякивание сбруи, поскрипывание седел.

– Совет – это изощренная легенда. Так лучше, когда люди верят, что некий верховный орган руководит их жизнями, управляет городом. Но правда заключается в том, что подобный Совет просто не смог бы здесь существовать. Шаангсей не потерпел бы его.

– Ты говоришь это так, словно город – живое существо.

Она кивнула.

– Во всем мире нет второго такого места. Совет, состоящий из представителей группировок, имеет смысл только в виде идеи. В действительности он бы не продержался и дня – они разорвали бы друг друга в клочья.

– Ас кем же встречаются люди, которые ожидают приема в городе за стенами?

– Со мной, если они вообще с кем-то встречаются.

Он внимательно посмотрел на нее. Она сидела очень прямо. Ее волосы полоскались на ветру, бездонные глаза мерцали.

– С тобой? Но почему? Разве ты предводительница какой-нибудь из шаангсейских группировок?

И тут Кири рассмеялась. Смех ее звучал долго, и ветер уносил в ночь его мелодичные, восхитительные переливы.

– Нет, мой воин, не какой-нибудь из группировок.

Прибой окатывал бока лум. Впечатление было такое, что шерсть их светится в брызгах пены. Кири ударила пятками своего луму и поскакала вперед, через вздыхающие дюны с подвижными гребнями, а Ронин срезал дорогу и поскакал напрямик, через вдающийся в берег залив. Морская вода как будто расступалась перед бегущим лумой, а звезды казались такими близкими.

Он выехал из прибоя; шерсть его скакуна приобрела огненно-красный оттенок – цвет тлеющего факела. Ронин услышал крик Кири:

– Нет, не группировки. Правитель может быть только один. Власть над городом сосредоточена в одних руках.

В холодном свете ее лицо приобрело серебристый оттенок.

– В моих руках, Ронин. Я – императрица Шаангсея.

Ночь окутала все пеленой мрака. Где-то с тоскливым однообразием капала вода. Лампы были потушены, и никто не пришел, чтобы их зажечь. Сверху, из открытого окна на втором этаже, доносились звуки ожесточенного спора. Шлепок затрещины и короткий вскрик. Тишина. Он неподвижно застыл в дверном проеме и прислушался. Где-то залаяла собака. Он услышал шаги. Мимо шаткой походкой прошли две женщины, смеясь и придерживая одежду нетвердыми руками. Пахнуло потом. На мгновение мелькнула белая кожа. Потом улица опустела.

Ворота перед ними открылись, и Ронин вдохнул влажный аромат бархатного сада, зелень которого казалась сейчас черной. Только после того, как они с Кири спешились, а лоснящихся лум отвели в стойло, был зажжен небольшой факел.

После суровой красоты белого песка и черного неба буйство зелени кружило голову. Ронин вдыхал запах жасмина, вслушивался в бесчисленные шорохи ночного сада.

В свете факела кружились желтые насекомые. Кири шагнула к нему. Тишина была оглушительной. Он протянул руку, чтобы остановить ее. Мгновение спустя звуки возобновились.

Бледное лицо в обрамлении колышущихся волос. Она взяла его за руку, и они пошли по траве, сквозь лабиринт кустарников выше человеческого роста, мимо шелестящих ароматных пихт с блестками росы – в другой конец сада. Она бросила факел на землю и затушила пламя. Они оказались в полной темноте. Негромкие звуки вдруг стали отчетливее. Зрачки у Ронина расширились. Они стояли перед распахнутой дверью в глухой каменной стене. Кири предложила ему войти. На пороге он повернулся к ней.

– Кири, а почему Туолин посоветовал мне просить помощи у Совета?

Она пожала плечами.

– Может быть, он не хотел лишать тебя надежды.

– Но Совета не существует.

– Едва ли Туолин об этом знал.

– Ты уверена?

– Да, почти. А что?

– Я... не знаю. Какое-то время я думал...

– О чем?

– Почему они вышли в поход так внезапно?

– У воинов свои представления о времени. Они вышли, потому что их вызвали раньше.

– Конечно. Наверное, ты права.

Они вошли в темный коридор.

– Иди прямо, – сказала она, заходя ему за спину. – Здесь нет никаких поворотов.