— Ты ведь меня обвиняешь в убийстве! Я это не принимаю! Решительно!!! Я не трогал твоего отца. Это — святое. Мой тоже уже умер. Я понимаю, что значит отец для человека. Я просто работаю девелопером. Занимаюсь своим делом — строительством. И ты меня смеешь обвинять?!

Артем наклонил голову.

— Для меня этот вопрос ясен. Ты, Игорь Поклонский, косвенно причастен к смерти моего отца. Ты ведь не только соблазнил своими грандиозными прожектами мелких корыстных людишек, но и связался с убийцами! А с волками жить — по-волчьи выть, — Павлов стиснул кулаки. — Готовься выть, Игорь Михайлович!

Поклонский взял себя в руки. Недаром же риторике, ораторскому искусству и мастерству убеждения его обучали самые лучшие специалисты.

— Ты, адвокат, не знаешь, о чем говоришь! Я — Поклонский! Эти прихвостни жучковы и прочая шваль не моя компания. Никакие они не партнеры и не компаньоны. Мразь и грязь. Тараканы! Хочешь — убей их тоже. Я мешать не стану.

Павлова никто не учил искусству убеждения, речи и выступлений. Его воспитывала жизнь. И сейчас, глядя на кудрявого здоровенного мужчину, пытавшегося убедить Артема в том, что его не трогало, он видел, насколько слаб и одновременно опасен этот безумный «гений строительства».

— Вам, господин Поклонский, надо остановиться, — сочувственно и спокойно ответил Павлов.

— Павлов, не мешай! Прошу тебя по-хорошему. Хочешь, дам тебе квартиру в «Рублевской ривьере»? Новый комплекс. Все включено. С отделкой. Переселяйся. Извини за отца, за неудобства. Честно, не знал, что тебя задели. Мы их в порошок сотрем за это. Не пузырься, адвокатура! А? Договорились? — Поклонский вышел из-за стола и протянул руку Павлову.

— Ничего ты не понял, Игорь Михайлович. Ты мне предлагаешь память отца променять на четыре стены с теплым клозетом? Нет. Не будет этого. И башни твоей не будет. Никогда! — он сделал шаг назад и убрал руки от рукопожатия.

Поклонский покраснел.

— Ну, ты… пожалеешь! Ты не понимаешь, во что ты ввязался! Есть и другие игроки. Министры, политики, руководители страны. Да что там страны, бери выше! Никто не в силах помешать «Императору»! Он будет построен. Взлетит до небес! — взмахнул руками Игорь Михайлович.

Артем отрицательно мотнул головой, и Поклонский вскипел — почти искренне.

— Мало тебе отца?! Да? Со смертью играешь, Павлов!

— Ты мне угрожаешь, Игорек?

— Не я! Не я! Они, — он взметнул руки вверх, как будто отчаянно собирался взлететь, но тяжкие грехи мешали и тянули вниз. — Мне без них никуда! Каяться поздно. Прошу тебя, Павлов, уйди. Бери квартиру и переселяйся. Хочешь, на колени встану?

Именно так учил Поклонского инструктор: «Ни за что не отпускайте собеседника, если не добились своей намеченной цели. Если надо, встаньте на колени, целуйте его пятки, пресмыкайтесь и унижайтесь, но любой ценой добейтесь результата! Результат — это все! Процесс — это ничто». И сейчас Поклонский готов был бухнуться в ноги этому совсем ему не симпатичному адвокату. Только с одной целью — избавиться от него и от его настырности и пронырливости. И эта цель явно читалась на его лице и особенно в бегающих глазах.

Павлов сделал еще один шаг назад и уже повернулся вполоборота к двери.

— Жаль мне тебя, Игорь. Сожрут тебя твои тараканы. А мой дом снести ты уже не успеешь. Есть запрет на его снос. Документы все оформлены. Снесешь — сядешь за самоуправство и разрушение исторического памятника. И не говори, что не знал. Я тебя только что уведомил. На диктофоне есть доказательство. — Павлов покачал в руке мобильным телефоном, который все это время работал в режиме цифрового диктофона и записывал их содержательный разговор на всякий случай.

— Какой же ты… дурак… Павлов — чуть не навзрыд завопил девелопер, готовый и впрямь повалиться на колени.

— И еще, запомни, Игорь Михайлович. Покаяться никогда не поздно. Прощай, Поклонский! — адвокат развернулся и решительно вышел из кабинета.

Когда адвокат, оставив копию решения суда, вышел, Игорь Михайлович придвинул этот листок ближе к себе, подпер голову руками и замер. Это было стандартное решение суда, по которому выселение гражданки Штольц на время капремонта приостанавливалось — до тех пор, пока ее законные требования к предлагаемому временному жилью не будут формально удовлетворены. И понятно было, что не желающую переселяться пенсионерку не устроит никакая квартира.

Поклонский скрипнул зубами. Побить эту бумажку другой — из вышестоящего суда — было плевым делом. Но это требовало времени, а каждые сутки задержки проекта «Император» стоили даже побольше, чем трехкомнатная квартира этой старухи. А главное… Игорь Михайлович был абсолютно уверен: едва они побьют это решение суда другим, появится новое решение — по новой проблеме гражданки Штольц В. С. И будет это длиться до тех пор, пока интересы адвоката Павлова А. А. и примкнувшей к нему Штольц В. С. не будут целиком удовлетворены. И дом Павлова, почти как его тезка в Сталинграде, так и будет стоять невзятым — какие бы усилия ни прикладывали атакующие.