— Артемий Андреевич, алло! Артемий Андреевич… — срывающимся голосом захлебывалась телефонная трубка.

Артем прикрыл слишком громко работающий динамик.

— Секунду! Кто говорит?

— Это Штольц. Ваша соседка. Артемий Андреевич, у нас беда. В доме пожар, взрыв и полный кавардак.

— Варвара Серафимовна, успокойтесь, пожалуйста. Пожарных, МЧС вызвали?

— Да. Все приехали. Очень много военных людей. Я в окно все вижу.

— Варвара Серафимовна, почему вы в доме? Немедленно возьмите документы, оденьтесь теплее и выходите, — заволновался Артем.

«Не хватало еще и соседку потерять!»

Что могло произойти в их доме на этот раз, он даже представить не мог. Надо было выяснять, и понятно, что, когда Артем подъехал к своему дому, здесь царило оживление. Эмчеэсовцы заканчивали разбор частично обрушившейся крыши и дописывали протоколы осмотра места происшествия. Пожар был полностью потушен. Останки погибших таджиков вывезли медики. Двор же постепенно заполнялся тяжелой техникой. Артем оглядел экскаваторы, бульдозеры и остановил взгляд на неспешно съезжающей с транспортной платформы стенобитной машине. Кто-то готовился сносить дом — и сносить быстро.

Догадаться, кем был этот злоумышленник, было несложно, — Жучков маячил невдалеке, оживленно беседуя с полковником МЧС и забегая то с одной стороны, то с другой:

— Это же формальность. Понимаете? Вы же имеете полномочия. Вам это ничего не будет стоить, а мы уж так будем вам благодарны. Мы не забываем добро. Поверьте, не пожалеете!

— Говорю же вам русским языком, не могу! Не имею права! — жестко держал свою линию спасатель. — Вон и женщина просилась обратно.

Офицер кивнул в сторону Варвары Штольц, и у наблюдающего за разговором со стороны Павлова защемило сердце. Старушка тихо сидела на подножке огромного спасательного автомобиля, завернувшись в большое пуховое одеяло, и вид у нее был совершенно потерянный.

— С женщиной все уладим, — заверил Жучков. — Не беспокойтесь. Сейчас прямо перевезем.

Павлов поднял ворот пальто и встал полубоком.

— Что, действительно никого больше нет из жильцов? — Полковник сдвинул барашковую шапку на затылок. Лоб его, несмотря на мороз, покрылся испариной.

— Ни-ко-го-шень-ки! Нет! Пустой, — заверил Жучков.

Глазки его бегали и пылали алчными огоньками, и он нетерпеливо подергивал за рукав бушлата командира спасателей. Тот задумчиво перебирал листы протокола.

— Н-да. Если так… Это дело, конечно, меняет.

Павлов бросил взгляд на практически сползшую с платформы стенобитную машину и снова — на Жучкова, так и кружащего вокруг офицера.

— Я же и говорю. И мы в долгу не останемся. Из фонда сэкономленных средств окажем помощь вашей доблестной части. Можем автомобиль передать на баланс. Или вам… лично…. — вкрадчиво втолковывал Жучков.

Артем уже хотел встрять, но удержался. Ему интересна была реакция военного, и тот отреагировал вполне ожидаемо:

— Ну зачем вы так? Товарищ управдом, мне лично ничего не нужно! Запомните! А если части нашей поможете, так это ваше дело. Благотворительность и спонсорство не запрещены. Напротив, приветствуются. Отметим вас приказом. Благодарность выразим. Давайте ваш акт.

Полковник занес ручку для подписи, и Артем решительно двинулся к ним.

— Одну минуту. Господин полковник, здравствуйте! Меня зовут Артем Павлов. Я адвокат.

Жучков от неожиданности отпрыгнул в сторону, а полковник напрягся. Он знал адвоката Павлова по выступлениям, телевидению, различным передачам. Этот человек, внешне хотя и смахивал на него, был не таким. Выглядел как-то по-иному.

— А документы у вас имеются?

— Конечно. Хотя, как говорил кот Матроскин, наши документы — лапы и хвост. Вот, пожалуйста, — адвокатское удостоверение.

Артем протянул, не выпуская из рук, красную книжечку, и полковник, внимательно прочитав, удовлетворенно кивнул:

— Точно. Павлов. Извините, засомневался. Вы на экране другой какой-то…

— Бывает. Товарищ полковник, вас толкают на преступление. Ни в коем случае ничего не подписывайте.

— А вы что лезете?! — вскипел Жучков. — Что вам нужно?!

Он подбежал к адвокату и, дрожа от возмущения, начал что-то кричать ему в лицо, но перед глазами Артема стояло сейчас совсем другое: тело отца на опознании.

— Минувшей ночью, — вполголоса произнес он, — убит одноухий Захар.

Жучкова как ударили. Он все еще беспомощно размахивал бумагами и руками, но уже молчал, и лишь губы его беззвучно шевелились — так, словно хватали воздух. Артем поймал его взгляд.

— И Захар кое в чем перед смертью признался…

Ресницы начальника жэка скакнули вверх, а на лбу выступили крупные капли пота.