Во втором магазине громыхала та же самая музыка, что и в его гостинице: давящие, неистовые звуки, так не похожие ни на что, к чему он привык в пустыне. Здесь на стенах висели лишь постеры панк-групп. В глубине виднелась голубая доска, покрытая маленькими красными свастиками. У входа, на стеклянной крышке прилавка сидели две девчонки в миниатюрных купальниках. За прилавком стояли двое парней. Когда Айк вошел, они посмотрели на него, но ничего не сказали. Смуглые, с обгоревшими на солнце носами и выцветшими светлыми прядями в волосах, они показались Айку совершенно одинаковыми. Он прошел вглубь магазина и принялся рассматривать побывавшие в употреблении доски. Довольно скоро один из парней вышел из-за прилавка и направился к нему.

— Ищешь доску? — спросил он.

— Да, хочу научиться, — ответил Айк.

Парень кивнул. На шее у него висела нитка мелких белых ракушек. Он повернулся, подошел к стеллажу, вытащил оттуда доску и положил ее на пол. Айк следовал за ним.

Парень присел возле доски на корточки, поставил ее на ребро.

— Я могу уступить тебе вот эту.

Доска была длинная, узкая, заостренная с обоих концов. Судя по всему, она когда-то была белая, но со временем пожелтела. Продавец поднялся.

— Нравится?

Теперь уже Айк присел возле доски и попытался притвориться, будто знает, что ему нужно. Вокруг продолжала громыхать неистовая музыка. Одна из девчонок танцевала возле прилавка; под пляжными трусиками перекатывались маленькие упругие ягодицы.

— А на ней удобно будет учиться?

— Ну, еще бы, старик. Это просто конфетка. И я тебе скину. Бабки есть?

Айк кивнул.

— Полтинник, — сказал парень, — и забирай.

Айк ощупал бока доски. На ее поверхности был мелкий рельефный рисунок: силуэт волны, заключенный в кружок, — гребень словно превращается в пламя — и под ним слова: «Оседлай волну». Айк поднял глаза на продавца. Тому явно наскучило с ним возиться. Повернувшись к прилавку, он пялился на танцующую девушку.

— Пятьдесят, — произнес он снова, не глядя на Айка, — ты все равно не найдешь лучшего варианта.

Это была самая дешевая доска из всех, что Айк видел.

— Идет, — сказал он, — беру.

— Ладно. — Парень поднял доску и понес ее к прилавку.

Айк стоял у кассы и ждал, пока продавец пробьет чек. Ему было не по себе оттого, что одна из девушек пристально смотрит на него и вроде бы улыбается. Музыка грохотала. Солнце сквозь витрину и открытую дверь жгло щеку. Парень сунул деньги в ящик, вытащил из-под прилавка пару цветных кубиков и подтолкнул их к Айку.

— А это что?

— Смазка.

Сидящая на прилавке девушка скорчила гримаску.

— Это для холодной воды, — проговорила она, — дал бы ему лучше сексуху.

Другой парень коротко хохотнул. Продавец достал кругляшок воска и водрузил его на кубики.

— Перед тем как полезешь в воду, натрешь доску, — сказал он.

Айк вспомнил, что видел, как это делают серферы. Он кивнул, сунул воск в карман джинсов и, взяв доску, вышел на залитую светом улицу.

— Покажи им класс, парень! — раздался за его спиной голос девушки.

Один из парней заржал. Айк и представить не мог, что покупать доску так унизительно. Ну и черт с ними, подумал он, цена все-таки была очень удачная. Он поудобнее пристроил доску под мышкой и зашагал по тротуару, решив про себя, что уличный гам куда лучше царившего в магазине громыхания.

Вернувшись к себе, Айк обрезал чуть выше колен одну из имевшихся у него двух пар джинсов. Надел их, взял доску (она едва уместилась в его комнатушке) и решил глянуть на себя в зеркало. Он не был похож на здешних серферов, что правда, то правда. Слишком короткие волосы, хилое бледное тело. Это было особенно заметно из-за темных джинсов. Он пожал плечами, повесил на шею полотенце, бережно вынес из комнаты доску и зашагал вниз.

Когда Айк выходил из дома в убогий палисадник, то чуть не столкнулся с одной из девушек, которые приходили к нему «за газетами». Это была та, высокая, спортивного телосложения; солнечные блики плясали на ее белой маечке и рыжеватых волосах. Он отчего-то застеснялся собственной наготы, да еще при таком ярком свете, и постарался, насколько возможно, прикрыться доской.

— Ты что, серфер? — спросила она.

Он передернул плечами.

— Хочу научиться.

Айк пристально смотрел на нее, ожидая встретить насмешку. У девушки были довольно высокие и широкие скулы, а брови изящные, тонкие. Что-то в ее лице — может быть, изгиб бровей — придавало ей вид скучающий и надменный. Но каким-то образом это не касалось ее глаз: они были небольшие, ясные и смотрели очень прямо. Она слегка улыбнулась, и Айк подумал, что у нее не такая улыбка, как у тех девчонок в магазине. Он пошел по тротуару, а потом обернулся. Девушка, не двигаясь с места, смотрела на него.

— Повеселись, — крикнула она.

Он улыбнулся и зашагал к прибрежному шоссе — и Тихому океану.

На пляже было полно народу, вовсю светило солнце, но в спину дул зябкий ветерок. Айк по мокрому песку подошел к самой кромке воды и почувствовал, как впервые лизнул его ноги Тихий океан. Когда прохладные ленточки побежали вверх по лодыжкам, он понял, почему многие серферы надевают гидрокостюмы.

У Айка было ощущение, будто все люди на пляже смотрят на него. Но он не колебался. Смело двинулся в белую пену, почти тут же оступился в какую-то ямку и, оказавшись в воде по пояс, почувствовал, как съежилась мошонка. Айк вскарабкался на свою доску и начал подгребать.