– Через десять минут она вернулась к машине, где Бир и напал на нее. Ударил обычным кухонным ножом и оставил истекать кровью. Забрал ее сумочку от Гуччи, ремешок мы нашли рядом с телом. Отрезан тем же ножом. Утром тело обнаружила Вивьен Фэнкорт. Но нам повезло с генетическим материалом. Бир оставил на месте преступления столько волос, что хватило бы на парик. Мы провели анализ ДНК и идентифицировали этого подонка. Дэррил Бир, шаг вперед.

Чарли улыбнулась, вспомнив тогдашнее удовлетворение.

– Мы обрадовались, что наконец-то посадим этого паршивого торчка.

Она заметила, что Саймон нахмурился.

– Да, и вот еще что. Незадолго до убийства Вивьен Фэнкорт пару раз в течение двух недель жаловалась в полицию, что в ее владениях околачивается какой-то парень. По описанию, вылитый Бир: крашеный хвост, наколки. Тогда с ним побеседовали, но он все отрицал. Сказал, сукин сын, что старуха наговаривает.

– Как он там оказался? – спросил Саймон. – Ведь эти «Вязы» – такая глухомань. Там же нет ни фига – ни паба, ни даже ночной стоянки.

Чарли пожала плечами:

– А я почем знаю?

– Я не говорю, что ты должна знать. Просто тебя должно волновать, что ты этого не знаешь.

Саймон не уставал удивляться, насколько нелюбопытны другие детективы. Сплошь и рядом в преступлениях торчали обстоятельства, о которых они едва ли не с радостью говорили: «Вопрос остается открытым». Другое дело – Саймон. Ему всегда нужно было знать все. Без фактов он обойтись не мог, и от этого просто бесился.

– А в день убийства Вивьен Фэнкорт видела Дэррила Бира?

Чарли покачала головой.

– А где она видела его те два раза?

– За домом, у реки. – Чарли предвидела следующий вопрос. – Далеко от места убийства. И все улики мы нашли в основном на теле жертвы, на одежде. Он никак не мог оставить их раньше. Разумеется, такая мысль приходила нам в голову. – В голосе Чарли зазвучали строгие нотки: – Та к что брось считать себя одиноким гением в толпе олухов.

– Эй, полегче.

Саймон никому не позволял указывать, что ему следует думать, даже Чарли.

– По-моему, я ясно выразилась. Саймон, мы все знаем, какой ты классный детектив. Порой мне кажется, ты предпочел бы, чтобы мы этого не понимали. Тебе все время нужно лезть в бутылку?

– А откуда взялось столько волос? Жертва, что ли, вырвала? В потасовке?

К черту психологическую дребедень. Саймона волнуют только Лора Крайер и Дэррил Бир – теперь уже по-настоящему. Он расспрашивал Чарли не просто ради того, чтобы усидеть на месте. И правое колено все еще дергалось.

– Или этот ублюдок страдает облысением?… Нет, он попытался вырвать сумочку, но Лора, видно, оказалась упрямей, чем он ожидал. Сопротивлялась, должно быть, иначе не дошло бы до ножа, верно?

– Ты говорила про наколки.

– ЛЮБИ и УБЕЙ на фалангах пальцев. – Чарли притворно зевнула. – Не шибко оригинально.

– И вы его арестовали.

Саймон торопил Чарли, будто это помогло бы ему скорее найти Элис.

– Селлерс с Гиббсом. Едва услышали описание парня, что слонялся в «Вязах», так сразу и взяли его. Эксперты срочно сделали анализ ДНК, и, скажем так, результаты не особо нас удивили.

– Ну да, улик в обрез, а тут вдруг – р-раз…

– Саймон, я совсем не в настроении слушать эти революционные манифесты. Мы не в греческой трагедии, а в полицейском участке чертова Спиллинга, понял? Заткнись и слушай!

Чарли помолчала, чтобы успокоиться.

– Бир, как водится, говорил, что он ни при чем. Придумал какое-то вшивое алиби, да ему грош цена. Заливал, что смотрел телик у себя дома с одним приятелем, которому веры еще меньше, чем самому Биру. Адвоката у него не было, присутствовал назначенный юрист. Покрутили немного, хотели подловить. Он, понятно, не знал, что у нас козырь в рукаве.

– А вы ему и не сообщили.

– Постепенное осведомление, все по-честному, – самодовольно ответила Чарли. – Мы крутили его как могли, да все без толку. Ну, когда поняли, что ничего из него не выжмем, вынули из цилиндра анализ ДНК. У юриста глаза на лоб полезли.

– А что Бир?

– Продолжал отпираться. Но это ему, понятно, не помогло. Нам улик хватило. Потом адвокату, похоже, удалось его немного вразумить. Посидев недельку-другую на хлебах ее величества в Эрлмаунте, Бир вдруг поменял показания. Он сознался. Но не в убийстве, а в разбойном нападении. Сотрудничал со следствием, продал пару местных отморозков, подписался на лечение у психолога и выторговал смягчение приговора. Такое позорище, если вдуматься. Оглянуться не успеешь, как эта мразь выйдет на волю.