Чарли, не глядя в лицо и без тени улыбки, проинструктировала Саймона: допросить Бира об орудии убийства и сумочке убитой. Что бы ни сказал ей Пруст с глазу на глаз, это подействовало. Чарли нарочито демонстрировала новый сознательный подход. На доске в комнате детективов появилась огромная единица, и рядом стояло имя Дэвида Фэнкорта. При каждом удобном случае Чарли громко заявляла, как важно пересмотреть дело Крайер. Саймона ее фокусы не обманывали, и он сомневался, что на них поведется Пруст. Чарли уже не впервые прибегала к подобной тактике: всем видом показывала, что ей претит эта дурь, но не оставляла шансов придраться к своим действиям.

Это по-детски и недостойно. Но больше всего Саймона злило, что, похоже, именно его Чарли считала главным врагом. Саймон терялся в догадках, чем же он ее обидел. Всего лишь высказал пару дельных мыслей по расследованию убийства Лоры и мог рассчитывать на похвалы, завистливое восхищение, жаркие споры. Но вместо этого Чарли вообще перестала на него смотреть и разговаривала с ним так, точно читала с телесуфлера. Селлерс с Гиббсом, казалось, ничего не замечали, с ними-то она была само очарование. И это только оттеняло ее враждебное отношение к нему, Саймону.

Он не раз слышал, что женщины – взбалмошные создания, но думал, что к Чарли это не относится. Должна же она понимать, что в той выволочке, которую устроил ей Снеговик, никто не виноват. До беды ее довело собственное легкомыслие и те глупости, что она городила на совещании. Это были не рассуждения полицейского, а бабьи сплетни.

Распахнулась дверь, и в тесную вонючую каморку вошел молодой зэк. В спину его подталкивал еще более юный надзиратель. Саймон не сразу признал Дэррила Бира: конский хвост сменился ежиком, и парень заметно набрал вес. На воле это был чахлый шибздик, и видом, и повадками похожий на беспокойного грызуна, что вынюхивает объедки. Теперь же он раздобрел и больше напоминал рядового обывателя – мужичка, который по субботам ходит по магазинам, присматривает садовую мебель, электроинструмент и закупает растопку для мангала.

Саймон представился. Бир в ответ пожал плечами. Ему совершенно до лампочки, кто его посещает и с какой целью. От полицейского в любом случае ничего хорошего не жди.

– У меня есть несколько вопросов по поводу убийства Лоры Крайер, – приступил к делу Саймон.

– Неумышленного, – на автомате поправил Бир и сплел на животе волосатые пальцы со словом УБЕЙ. Роба ему была тесновата, и валик бледной плоти свисал над ремнем.

– Пырнуть женщину кухонным ножом и бросить истекать кровью – самое настоящее убийство.

Бир и ухом не повел.

Саймон вынул из кармана пачку «Мальборо» и зажигалку. Бир потянулся к ним, закурил, неторопливо, со смаком затянулся, потом – еще.

– Так это ты сделал?

Бир удивился, а потом повеселел.

– Прикалываешься, начальник?

Саймон покачал головой.

– Я вину признал, разве нет?

– А куда ты дел сумочку убитой? И нож?

– Ты хоть что-нибудь знаешь про Лору Крайер? – спросил Бир. – Про ее работу? – и он заговорил легким светским тоном: – Если б она осталась в живых, могла бы сейчас создать лекарство от рака. Может, когда-нибудь его создаст ее лаборатория, а ведь работу начала доктор Крайер. Ты знаешь, что это она уговорила Морли Ингланд вложить миллион долларов в «БиоДиверс» – финансировать исследования? Она могла бы прославиться. И я, кстати, тоже.

– Куда ты дел сумочку и нож?

– Не помню.

Бир осклабился, радуясь, что хрен с него что возьмешь, и почесал заголившееся брюхо длинными ногтями. Л-Ю-Б-И – прочитал Саймон.

– Выкинул. Зачем вам теперь понадобилось?

– Ты вообще помнишь, как ударил Лору Крайер ножом?

Поведение Бира начало злить Саймона. В животе будто разгорались угли. Только из-за Бира или они тлели и раньше? Как-то Чарли посоветовала ему представлять, что берешь огнетушитель и заливаешь пламя. «Представь мокрую пену, – говорила она, – чтобы сами слова казались волглыми». Сейчас рецепт подействовал. Неужели благоразумная дама, что давала этот совет, и вздорная старшеклассница-переросток, которая металась сегодня по комнате следователей, – одно и то же лицо?

– Получается, что ударил, – ответил Бир. – Там все улики налицо.

Иронически растягивая слова, он явно провоцировал Саймона.

Та к и напрашивается, чтоб ткнули харей в пепельницу. У Саймона зачесались руки.

– Слушай, ты, мудило. Пропали без вести молодая мать с ребенком. Младенцу нет и месяца. Если расскажешь, как было, мы их быстрее найдем.

В детстве Саймон намыливал рот всякий раз, когда случалось выругаться при матери. На службе другие полицейские обыденно сквернословили, но Саймон употреблял бранные слова только по делу и осмысленно. Смаковал каждое ругательство из того мира, где его родителям нет места.

Бир пожал плечами:

– Ты теряешь время, начальник. Не иначе, твоя молодая мать с ребенком давно на небесах.

Саймон глубоко вдохнул. Неправда. Неужели и Чарли так думает? Почему у него не хватает смелости спросить? Перед самым исчезновением Элис пристыдила Саймона, указав на его никчемность. Чтобы не думать о том, что разочаровал Элис, Саймон твердо решил не сомневаться, что она жива, – ведь она же верила в него. Это позволяло оттянуть время и отсрочить развязку.

– А по-моему, все было вот как, – начал Саймон. – Адвокат посоветовал тебе пойти на сделку с полицией. После экспертизы ДНК ты влип. Адвокат сказал, что если не признаешься, то получишь пожизненное. Присяжные нипочем не поверят такому подонку, как ты.