Уголком глаза заметила движение, повернулась и увидела Джонатана Харкера, стоящего в дверном проеме между кухней и темным коридором.

Его лицо, обычно красное от солнца и злости, стало белее мела. Со встрепанными волосами, весь в поту, он походил на малярийного больного.

Хотя глаза его дико сверкали, хотя руки непрерывно ощупывали футболку, заговорил он кротко и обаятельно, с интонациями, которые совершенно не вязались с его внешностью и внезапным появлением в доме без приглашения: «Добрый вечер, Кэтлин. Как поживаете? Заняты, я уверен. Как всегда, заняты».

Подстраиваясь под его тон. Кэти спокойно положила в книгу закладку, закрыла ее, отодвинула в сторону.

— Все могло пойти не так, Джонатан.

— Возможно, и не могло. Возможно, для меня не было никакой надежды.

— В том, что все так обернулось, есть доля моей вины. Если бы мы продолжили наши беседы…

Он вошел на кухню.

— Нет. Я слишком многое прятал от вас. Не хотел, чтобы вы узнали… какой я.

— Я просто показала себя никудышным психиатром.

— Вы — добрая женщина, Кэти. И очень хороший человек.

Странность этого диалога, ее самобичевание, его лесть, бросались в глаза, и Кэти лихорадочно думала о том, к чему может привести эта неожиданная встреча и как ей должно себя вести.

Но тут вмешалась судьба: раздался звонок.

Она посмотрела на телефонный аппарат.

— Я бы предпочел, чтобы вы не брали трубку, — сказал Харкер.

Она осталась на месте, решив не противоречить ему.

— Если бы я настояла на том, чтобы вы приходили ко мне на беседы, то могла бы распознать признаки того… что вам грозит беда.

Третий звонок.

Он кивнул, на лице появилась вымученная улыбка.

— Могли бы. Вы такая проницательная, такая понимающая. Вот почему я боялся говорить с вами.

— Почему бы вам не присесть, Джонатан? — Она указала на стул у стола.

Пятый звонок.

— Я так устал, — признался он, но не шагнул к стулу. — Я вызываю у вас отвращение… тем, что сделал?

Она тщательно выбирала слова.

— Нет… Я испытываю… скорее печаль.

После седьмого или восьмого звонка телефон замолчал.

— Печаль, — продолжила она, — потому что мне очень нравился человек, которым вы были… Джонатан, которого я знала.

— Пути назад нет, не так ли?

— Я не хочу вам лгать.

Харкер осторожно, даже застенчиво, двинулся к Кэтлин.

— Вы такая цельная. Я знаю, если бы я смог заглянуть вам внутрь, я бы точно нашел, чего во мне не хватает.

Она поднялась со стула.

— Вы же понимаете, что смысла в этом нет, Джонатан.

— Но что еще мне делать… кроме как продолжать искать?

— Я желаю вам только добра. Вы мне верите?

— Пожалуй… да, верю.

Она глубоко вдохнула, решилась на рискованный вопрос:

— Тогда позвольте мне позвонить, договориться о том, чтобы… о вашей добровольной сдаче.

Харкер оглядел кухню, словно затравленный зверь. Напрягся, как будто изготовился к прыжку, потом чуть расслабился. Кэти почувствовала, что он уже готов принять ее предложение, и продолжила наступление:

— Позвольте мне позвонить. Позвольте хоть как-то выправить ситуацию.

Он на мгновение задумался.

— Нет. Нет, звонок не поможет.

Он уставился на противоположную стену, что-то привлекло его внимание.

Проследив за его взглядом Кэти, поняла, что смотрит он на стойку со сверкающими ножами.

Когда они вышли из дома Харкера, Майкл и не пытался сесть за руль. Бросил ключи Карсон.

Ехал в обнимку с помповиком, держа оружие между колен, стволом вверх.

— Не пытайся побить рекорд скорости на суше, — говорил он скорее по привычке. — Диспетчер все равно пришлет кого-нибудь раньше нас.

Карсон еще сильнее придавила педаль газа.

— Ты что-то сказал, Майкл?

— Да, Карсон, я сказал: «Быстрее, быстрее».

— Именно это мне и послышалось, Майкл.

— Плохо ты меня копируешь, — пожаловался он. — Шутки у тебя несмешные.

Прижимая руку к животу, словно у него разболелся желудок, Харкер кружил по кухне, то приближаясь к стойке с ножами, то удаляясь от нее.

— Что-то происходит. — В его голосе слышалась озабоченность. — Может, все произойдет не так, как я думал.