Шрифт:
Отъезжая, она видела в зеркало заднего обзора, что он стоит на тротуаре, с тревогой глядя ей вслед.
Вопрос о том, влюбилась ли она в Майкла Мэддисона, не стоял. Оставалось лишь разобраться, насколько глубоко и насколько безнадежно.
Не то чтобы любовь не отличалась от трясины, из которой человек хотел бы выбраться. Она не считала влюбленного утопающим или подсевшим на иглу наркоманом. К любви она относилась исключительно положительно. Просто считала, что еще не готова к ней.
Ей следовало думать о карьере. Об Арни. У нее оставались вопросы, связанные со смертью родителей. В данный момент в ее жизни не было места для страсти.
Может быть, место для страсти найдется, когда ей исполнится тридцать пять. Или сорок. Или девяносто четыре. Но не сейчас.
А кроме того, если бы она и Майкл улеглись в одну постель, им обоим согласно действующим в полицейском управлении правилам пришлось бы искать новых напарников.
В отделе расследования убийств Карсон нравились далеко не все. Так что ей в напарники могли определить какого-нибудь козла. А сейчас у нее не было ни времени, ни терпения притираться к новому напарнику.
Не то чтобы она всегда следовала должностным инструкциям. Не относилась к тем, для кого написанное на бумаге — высший закон.
Но правило, запрещающее копам трахаться с копами, а потом работать вместе, Карсон полностью одобряла. Его авторы определенно руководствовались здравым смыслом.
Карсон не всегда соотносила свои действия со здравым смыслом. Иногда, если ты человек и доверяешь интуиции, приходилось решаться на безрассудные поступки.
Иначе тебе следовало уйти из полиции и подыскать себе работу инженера по технике безопасности.
Если же говорить о том, кто человек, а кто нет, то следовало помнить о наводящем ужас незнакомце в квартире Оллвайна, который прямо заявил, что он — нечеловек, веря, что лишен человеческого статуса, появившись на свет не обычным путем — папа брюхатит маму, — а благодаря удару молнии, оживившему тело, собранное из частей других тел, принадлежащих преступникам.
Или монстр (так он назвал себя сам, не нужно обвинять ее в недостатке политкорректности) ей почудился, а в этом случае она рехнулась, или был настоящим, то тогда, возможно, рехнулся весь мир.
Да по ходу этого утомительного и невероятного расследования она просто не может расстегнуть ширинку Майкла и сказать: «Я знаю, ты давно об этом мечтаешь». Романтика — штука деликатная. Ее нужно выращивать с нежной заботой, чтобы превратить во что-то прекрасное. На текущий момент у нее не было времени для оргазма, не говоря уже о романтике.
Если у нее и Майкла могло получиться что-то стоящее, она не хотела рушить будущее стремительным прыжком в постель, особенно сейчас, когда работа грозила раздавить ее, как асфальтовый каток.
Нет, такие мысли прямо указывали на то, что она глубоко и безнадежно влюблена. И волна любви накрыла ее с головой.
Ей удалось добраться до дома, не убив ни себя, ни кого-либо еще. Если б она действительно была такой бодрой, какой хотела казаться, наверное, не стала бы гордиться этим достижением.
Пока шла от автомобиля к дому, солнечный свет едва не ослепил ее. Даже в спальне солнечные лучи иголками кололи ее налившиеся кровью глаза.
Она опустила жалюзи. Задернула шторы. Подумала, а не выкрасить ли стены в черный цвет, но решила, что это уже будет перебор.
Не раздеваясь, упала на кровать и заснула еще до того, как подушка закончила продавливаться под головой.
Глава 47
В четвертый раз Рой Прибо открыл второй морозильник, чтобы посмотреть, по-прежнему ли там лежит труп Кэндейс. Труп лежал, и Рой решил вычеркнуть вероятность того, что тело ему причудилось.
Прошлым вечером автомобиль он не брал. Потому что жил недалеко от Французского квартала. И весь вечер они только ходили.
При этом он не мог принести Кэндейс с дамбы на чердак. Хотя парнем он был сильным и с каждым днем становился сильнее, она весила очень уж много.
Опять же не мог он пронести безглазый труп через сердце Нового Орлеана, не вызвав комментариев и подозрений. Даже в Новом Орлеане такое бы не сошло с рук.
Тележки у него тоже не было. Да и везти труп в тележке не так уж практично.
Он налил себе еще один стакан яблочного сока, чтобы запить очередной пирожок.
Для удивительного появления трупа Кэндейс в его доме он мог найти только одно более-менее приемлемое объяснение: кто-то еще принес труп с дамбы и засунул в пищевой морозильник. Как кто-то поставил три пластиковых контейнера с вырезанными человеческими внутренними органами в другой морозильник, «шкафчик любви».