Когда мы пересекали игровое поле, господин В. выглядел весьма необычно. То, что он шел быстрее других, было неудивительно, поскольку это было его предложение, но было заметно, что выражение его лица переменилось, а когда он начинал говорить, то прикрывал рот рукой. Когда его спросили о причинах такого странного поведения, он отвечал, что боится грома, вынул изо рта вставную челюсть и положил ее в спортивную сумку.

Конечно, в некоторых конструкциях вставных челюстей используется металл. Но было бы странным представить себе, что, привлеченная металлической частью протеза, молния может угодить кому-то прямо в рот. Но чисто теоретически, конечно, можно предположить, что, когда человек болтает, это и впрямь может случиться, так что этот господин являл собой достойный пример предусмотрительности.

— Все это очень серьезно, — машинально произнес я.

— Наверное, вы станете надо мной смеяться… Известен случай, когда над полем для гольфа в Кинугава разразилась гроза. Пока все болтали, что, мол, ничего страшного случиться не может, в группу игроков ударила молния, и троих убило насмерть. Никто и пикнуть не успел. Вот когда про эти ужасные трупы вспомнил, мне и стало по-настоящему страшно. Потому-то у меня на туфлях для гольфа металлических шипов нет.

Он остановился и продемонстрировал свои туфли на резиновой подошве.

Не могу сказать, что я вовсе не разделял опасений господина В. В общем-то, нет никаких гарантий, что молния не ударит в туфли с шипами. Когда я смотрел на эти дурацкиие резиновые подметки, мне вспомнился один подзабытый случай.

Когда я учился на втором курсе, во время летних каникул альпинисты из университетской секции пригласили меня совершить восхождение на гору Татэяма. И вот во время этого похода, находясь на гребне горы, мы попали в грозовое облако. Облако прямо кипело, время от времени внутри него пробегали фиолетовые вспышки. Мы боялись не ливня, а чего-то более ужасного.

Облака находились ниже нас. И вот наш руководитель вытянул палец, указывая на каблуки альпинистских ботинок карабкавшегося впереди человека. При каждом соприкосновении с землей на его подковках вспыхивали крошечные голубые искорки.

Я не был профессиональным альпинистом. В тот момент, как я увидел эти искры, у меня перехватило дыхание.

Руководитель велел всем остановиться. Мы сняли и сложили в кучу ботинки, рюкзаки, альпенштоки, часы — словом, все, что могло иметь хоть какое-то отношение к металлу. Сами же мы, оставшись практически в одном нижнем белье, укрылись под расположенной довольно далеко от этого места скалой, ожидая, когда минует грозовая туча.

К счастью, гроза так и не разразилась, но когда туча подошла максимально близко, волосы под воздействием статического электричества прямо-таки вставали дыбом.

Уже потом я узнал, что в окрестностях Татэяма во время гроз погибает довольно много альпинистов.

Если от удара молнии можно как-то предохраняться на равнине и даже в горах, то в море ничего предпринять нельзя.

Грозы случаются и в море, а где гром — там и молнии. Потому-то крупные суда оборудованы громоотводами. Однако на обычных яхтах громоотводов не ставят.

Я попытался выяснить статистику затопленных или же поврежденных ударом молнии яхт, но таких случаев не обнаружил. Тем не менее молнии ударяют и в море, я сам много раз наблюдал это.

Море в Энею, куда я езжу каждое лето для участия в регате Тоба, известно своими летними грозами. Когда я только начинал ходить на яхте, мне случалось с разными людьми обсуждать, приходилось со многими советоваться что делать, если разразится гроза. Мои собеседники вполне беспечно отвечали, что по палубе все ходят в туфлях на резиновой подошве, а потому, если не хвататься за металлические поручни, то ничего серьезного случиться не может, даже если молния ударит в мачту.

Однако однажды летом во время гонки Тоба нам пришлось ощутить на собственной шкуре, что это такое — морская гроза.

Дело было летом 1967 года. На пути в Тоба мы заходили в Ниси-Идзу и на остров Сикинэ. Переход пришелся на время летних отпусков, так что в портах одни члены экипажа поднимались на борт, другие сходили на берег. Мы ждали людей, развлекались, наш график нарушился, так что когда в Омаэдзаки мы подобрали последнего члена экипажа, времени до начала гонки у нас оставалось в обрез. От Омаэдзаки до Тоба — расстояние небольшое, но нужно было спешить.

Когда мы выходили из Омаэдзаки, небо уже внушало опасения. Когда же мы отошли чуть подальше, облака над Энею стали выглядеть просто устрашающе. С бессильным страхом мы наблюдали, как в ночном небе, на котором не должно было быть видно ничего, клубились свинцовые грозовые облака, похожие на спину древнего грозного чудовища, исполосованную электрическими вспышками.

Чтобы избежать попадания молнии, следовало выйти в открытое море, но у нас не было времени, и поневоле мы шли по прямой в Тоба, но тут туча, появившаяся в районе устья реки Тэнрю, накрыла нас.