До этого момента ветер был таким слабым, что было непонятно, есть ли он или нет. На фоне бешеного разбега грозовых туч ветра на море как бы и не было. Скорость яхты была невелика, так что уйти от грозы было невозможно… И вот яхта очутилась прямо под грохочущим черным облаком.

О физической природе молнии я знаю не слишком много. Мне вполне было достаточно того, что, находясь в бескрайнем море, я ощущал в воздухе вокруг себя нечто, и это «нечто» под воздействием невидимого крошечного курка вдруг взрывалось и лопалось. Я ощущал это всем телом.

Вспышки постепенно приближались, раскаты грома нельзя было уподобить звуку — это была какая-то зловещая вибрация, от которой немело тело. С каждым мигом нас все больше охватывало странное чувство — казалось, какая-то сила парализует все вокруг.

Было ощущение, что меняется само мироздание, и мы, находясь в самом центре этих трансформаций, помимо нашей воли превращаемся в нечто нечеловеческое.

Не знаю — кто-то намеренно заглушил мотор или же он сам остановился от ужаса, но только он бездействовал, а нашу разбитую параличом яхту носило по волнам.

Невидимая глазу огромная рука, размешивающая воздушный океан, слегка коснулась наших лиц, обращенных к небесам. Затаив дыхание, мы ждали, что произойдет.

Все металлические предметы вокруг нас излучали слабое сияние, а компас совсем сошел с ума — вместо того чтобы указывать на далекую Полярную звезду, он крутился не останавливаясь. Волосы на теле и голове встали дыбом, предчувствуя удар молнии, который вот-вот обрушится на нас с ужасающим грохотом. Не смея двигаться и дышать, мы отчетливо чувствовали прикосновение смерти, разлитой в пространстве. В полной темноте, которая наступала после каждой ярчайшей вспышки, мы впервые осознали, что смерть несет в себе ослепительный свет.

Тут я увидел нечто странное. Когда над нами вспыхнуло небо, наши тени на палубе стали необычайно черными. Я никогда не видел, чтобы моя тень была такой четкой и яркой.

Это приближалось явно и неотвратимо с каждой секундой, с каждым сантиметром. Мы забыли, где находимся, нам оставалось только ждать. Кто-то указал на вершину мачты, вокруг которой кружились зеленоватые огоньки, и не своим голосом изрек, что это дух корабля. В следующее мгновение огромная невидимая рука разорвала небо, из которого что-то рухнуло в пучину. Лишь в самую последнюю секунду мы сумели вырваться из кулака, схватившего нас за волосы. И тут из воды — на расстоянии не большем, чем длина корпуса нашей яхты — поднялся фиолетовый столб невероятной яркости. В следующее мгновение он медленно преобразился в столп светлой воды, а еще в следующий миг он, словно кинжал, ушел на дно, а по волнам расплылся круг бледно-зеленого света.

Может быть, это был дух, которого похоронили вместо нас.

И после этого вокруг нас продолжали сверкать молнии, но они казались лишь слабым подобием той, которую мы увидели. Оно коснулось наших лиц, но схватить нас не сумело. Когда мы убедились в этом, нам захотелось узнать, отчего мы отделались лишь легким прикосновением. Но чем больше мы гадали, тем дальше становилась разгадка.

До обидного медленно возвращаясь к жизни, а затем проживая свою жизнь так, как я ее проживал, и находя в этом мудрость, я осознавал бесперспективность ответа на вопрос, почему случилось именно так.

Когда кто-то говорит о том, что его много раз озаряло прозрение, мне это кажется весьма сомнительным, но вот один раз в моей жизни такое действительно случилось. Причем нельзя сказать, что это событие серьезно повлияло на всю мою последующую жизнь, но какое-то откровение относительно того, как устроена жизнь, как устроены взаимоотношения людей, я в тот момент действительно ощутил.

Вспоминая разные — в основном досадные — происшествия из моей жизни, я прихожу к выводу, что никогда больше не испытывал подобного, не вел себя так, как в тот раз. Может быть, так случилось оттого, что, ввиду своей неопытности, я попал в казавшуюся мне безвыходной ситуацию, но мне все же удалось взять себя в руки и переломить ход событий.

Может быть, кому-то другому тот случай покажется не заслуживающим внимания, но он важен для меня самого, поскольку мне удалось превозмочь самого себя. При этом кажется, что можешь все, и я действительно смог сделать это. Я был удовлетворен результатом, и, кроме того, мне казалось, что я смог понять что-то важное. В то же самое время мне кажется, что в дальнейшем мне так и не удалось повторить этот опыт и добиться чего-то большего.

Война окончилась поражением, и в японской школе начались реформы, благодаря чему я, восьмиклассник, смог записаться в футбольную секцию. В тот год стал проводиться национальный чемпионат среди реформированных школ нового образца, футбол стал популярен, и, кроме того, мне хотелось стать сильнее. Все это и обусловило мой выбор. С самого детства я был слабым мальчиком. У меня был младший брат, но из нас двоих только я простужался и вечно валялся в постели, что для мальчишки весьма обидно.

Время было такое, что ничего нельзя было достать, поэтому игроки из команд среднего и старшего возраста выступали в одних и тех же футболках, а на тренировки я надевал старую отцовскую рубашку н закатывал рукава. Люди тогда часто ходили в рванье. Отношение к комплекту формы для соревнований было особым, но тренировочную форму не было принято стирать каждый раз, несмотря на то, что она была пропитана потом и покрыта грязью. Дырки тоже не зашивали — так и бегали, сверкая боками. В то время подобный вид считался среди подростков престижным.