— Я хочу поехать с вами, милорд, — заявил Чарлз.

— Никак невозможно, ваше высочество. Мне очень жаль, но свои обязанности наставника мне придется передать лорду Джермину, графу Сент-Олбансу.

— Я выше ростом, чем многие рекруты, да и силой меня Бог не обидел, — запротестовал принц. — И еще…

Граф Ньюкасл решительно вскинул руку, призывая молодого человека дослушать его до конца.

— Милорд, нам отчаянно не хватает людей, денег и оружия. Так что вас ждет другая миссия. Вам предстоит проехаться по Раднорширу, Северному Уэльсу и Чеширу. Ваша популярность, несомненно, будет способствовать привлечению в наши ряды новых рекрутов, толпы которых потянутся к вам. Поймите, каждый из нас должен находиться там, где его присутствие принесет максимальную пользу.

— А вы, граф, хороший дипломат, — заметил принц с улыбкой. — После ваших разъяснений я просто обязан принять ваше предложение с благодарностью… Но черт возьми, если бы вы знали, как мне хочется принять участие в настоящем сражении!

— Мой кузен Чарлз Кавендиш назначен командующим в Ноттингеме и Линкольншире. Для усиления к нему перевели также и кавалерию принца Руперта, — продолжал граф, сделав вид, что не расслышал последних слов принца.

— Что ж, мне остается только поблагодарить вас обоих, — сказал принц. — Вы воистину преданные и самоотверженные люди.

На следующий день принц Чарлз, его брат Джеймс и братья Вильерсы в сопровождении лорда Джермина выехали в Раглан. Роберт Монтгомери же отправлялся в Уэрксоп, где его отцу предстояло собрать свою собственную армию. Молодые люди, успевшие подружиться, перед отъездом встретились в замковом дворе, чтобы попрощаться.

— Будь здоров, Грейстил, — говорил принц. — Надеюсь, мы скоро снова встретимся.

— До свидания, Чарлз. Не сомневаюсь, что наши армии вскоре вернутся с победой. — Они обменялись улыбками, после чего Грейстил, понизив голос, добавил: — Надеюсь, однако, что война закончится не слишком быстро, и мы успеем побывать в сражении.

— Я тоже постоянно думаю об этом, — сказал Чарлз. — И я тоже очень на это надеюсь.

Стоя высоко над ними у окна замковой башни, Велвет наблюдала, как ее суженый прощался с принцем Чарлзом. Мысль о надвигающейся войне несказанно пугала ее, хотя она никому об этом не говорила. Чтобы избавиться от страха, девочка вскинула подбородок и громко прокричала:

— Это несправедливо! Я тоже хочу на войну! Ну почему я не родилась мальчиком?!

Нортумберленд

Осень 1657 года

Капитан Роберт Грейстил Монтгомери встревожился в тот самый момент, когда пробудился. Война развила и обострила все его чувства, и сейчас он, еще не открыв глаз, уже знал, где находится его отряд и откуда ему и его людям может грозить опасность. Грейстил железной рукой насаждал в своем отряде дисциплину, требовал от солдат беспрекословного повиновения и промахов никому не прощал. На его смуглом лице, казалось, навсегда утвердилось непреклонное выражение, а взгляд серых глаз словно прожигал насквозь нерадивого воина, позволившего себе дать слабину. Те, кто сражался под его командой, считали, что прозвание Грейстил [1] он получил из-за того, что у него стальные нервы и сердце.

Роберт вступил в армию в пятнадцать и доблестно сражался в полку своего отца. А в двадцать лет он заслужил звание капитана. Война закалила его и сделала жестким, если не сказать жестоким, — уж слишком много он видел смертей, крови и насилия в свои двадцать шесть лет. Роберт участвовал во множестве сражений и знал сладость побед и горечь поражений, самыми тяжкими из которых были разгромы роялистов под Данбаром и Вустером.

После того как сторонники парламента казнили короля Карла, Грейстил дал клятву отдать все свои силы — а если понадобится, то и жизнь, — чтобы корона досталась законному наследнику английского престола и его другу принцу Чарлзу, звавшемуся ныне Карлом II. Время и судьба, однако, были не на стороне партии короля. Многие дворяне разуверились в монархии и признали власть Кромвеля, — хотя бы для того, чтобы сохранить свои доходы и земли. Даже его собственный отец пришел к выводу, что поместья рода Монтгомери представляют куда большую ценность, нежели лояльность по отношению к королю-изгнаннику, не приносившая никакой прибыли.

Иными словами, активных роялистов становилось все меньше. И сейчас Грейстил командовал небольшим отрядом рекрутов, навербованных в Нортумберленде. Это были совсем еще молодые люди, бросавшиеся в бой очертя голову, так что Грейстил видел главную проблему в том, чтобы контролировать их, когда они находились на постое. Отряд квартировал вблизи шотландской границы в ожидании высадки армии вторжения, собранной Карлом Стюартом в Европе.

Поднявшись с земли, служившей ему ложем, Грейстил скатал одеяло и, нарушая предрассветную тишину, громко прокричал:

— Начинается новый день! Всем встать и следовать утреннему распорядку!

Голос командира пророкотал над спящим лагерем как раскат грома, и молодые солдаты, мгновенно вскочившие на ноги, сорвали с себя одежду и устремились к протекавшей поблизости реке. Быстро раздевшись, Грейстил пересчитал своих людей и бросился следом за ними.

Через некоторое время — лошади уже были напоены, а солдаты с волчьим аппетитом набросились на завтрак — Роберт двинулся вдоль биваков, чтобы отобрать полдюжины воинов для наблюдения и охраны лагеря. После завтрака, когда он, как обычно, принялся обучать своих людей приемам ближнего боя, послышался крик одного из наблюдателей: