Стоявший у парадной двери гвардеец тотчас узнал ее и, радостно поприветствовав, пропустил в огромный холл на первом этаже. Слуга же, одетый в ливрею королевских цветов, сообщил ей, что она как раз успела к обеду. Передав слуге свой плащ, Велвет с высоко поднятой головой, но с замирающим сердцем вошла в столовую.

Сразу же заметив ее, король встал из-за стола, и тотчас же в зале воцарилось молчание.

— Леди Монтгомери, все мы чрезвычайно рады, что вы все-таки решили присоединиться к нам, — громко сказал Карл. — За моим столом всегда найдется место для одной из самых прекрасных женщин Англии. Вы можете занять место между герцогом Ормондом и мной.

— От всего сердца рекомендую отведать куропатку, леди Монтгомери, — предложил Ормонд, улыбнувшись ей. — Она почти так же вкусна, как куропатки у нас в Ирландии.

Король же посмотрел на Велвет с ласковой улыбкой и проговорил:

— Поверь, дорогая, все мы действительно очень рады тебя видеть.

Велвет украдкой взглянула на столы, примыкавшие к королевскому. В следующее мгновение ей захотелось сквозь пол провалиться — на нее пристально смотрели пронзительные серые глаза Грейстила. Облизнув внезапно пересохшие губы, Вельвет уже собралась улыбнуться мужу, но тут вдруг заметила сидевшую рядом с ним светловолосую графиню Фолмот. Судорожно сглотнув, она отвернулась, стараясь не выдать своих чувств. Велвет слышала, что король и Ормонд что-то ей говорят, но не понимала ни слова. Наконец, взяв себя в руки, она улыбнулась Карлу и, повернувшись к герцогу Ормонду, спросила:

— Вы ведь родились в Килкенни, ваша светлость?

Карл отсалютовал приятелю бокалом.

— Да, верно. Именно там он и родился, — ответил за герцога король. — Между прочим, род Ормондов куда древнее рода Стюартов, если уж говорить всю правду.

— Нас, представителей ирландской знати, остается все меньше, — сказал герцог Ормонд с усмешкой. — Если вы, Велвет, заметили, его величество придумал множество новых английских титулов для своих подданных, а вот ирландских — ни одного.

— Это правда, — произнес король, с глубокомысленным видом разглядывая содержимое своего бокала. — Кстати, упоминание об ирландских титулах дает мне обильную пищу для размышлений… — С этими словами он накрыл своей огромной ладонью узкую ладошку Велвет. — Воистину, ты вызываешь у меня вдохновение.

Заставив себя улыбнуться, Велвет до краев наполнила свой бокал и осушила его одним глотком в надежде, что вино придаст ей смелости.

— Знаешь, мы с Монтгомери собираемся отправиться завтра на ферму жеребят. Ты обязательно должна присоединиться к нам, так как хорошо разбираешься в лошадях и способна с одного взгляда оценить экстерьер животного.

С этими словами король поднялся из-за стола, что послужило для придворных сигналом об окончании трапезы.

В этот момент к ним приблизился Монтгомери, и Велвет, взглянув на него, пробормотала:

—Добрый вечер, милорд.

Граф протянул ей руку:

— Позволь мне показать тебе дом.

— А графиня Фолмот тебя отпустит?

Велвет пожалела об этих своих словах, едва лишь они сорвались с ее губ. Она знала, что предложение мужа позволит им отделиться от толпы придворных и поговорить наедине. Поэтому и приняла его руку.

— Тебе уже определили комнату? — спросил он осторожно.

Она покачала головой:

— Нет… еще нет… Даже мой багаж пока в карете.

— Мы вместе его заберем.

Грейстил провел жену через восточное крыло Оглиленда, после чего они вышли во двор, ярко освещенный светильниками. Во дворе они остановились и повернулись друг к другу лицом. Теперь, когда они остались одни, не было никакого смысла говорить двусмысленности, притворяться и кривить душой.

— Ты зачем приехала? — спросил граф.

— Я приехала, чтобы извиниться перед тобой. Увидев с тобой в Роухемптоие ту девушку, я предположила худшее. Была уверена, что ты предал меня, переспав с ней в нашей постели. Но теперь я знаю, что ночь с ней провел не ты, а Чарлз. К сожалению, я не в состоянии взять обратно свои слова, сказанные тогда в запале. Но по крайней мере я могу попросить у тебя прощения.

Было совершенно очевидно, что Велвет искренне раскаивалась, и Грейстилу потребовалась вся его выдержка, чтобы не заключить ее в объятия.

— Меня, Велвет, никогда особенно не задевали твои слова на мой счет. Куда больше меня заботило то, что ты думаешь обо мне. А более всего огорчал тот факт, что ты мне не доверяешь.

— Когда ты пригласил меня в Оглиленд, я всем сердцем хотела сказать тебе «да». Но вместо этого толкнула тебя в объятия графини Фолмот, и теперь мне некого винить за это.

Грейстил сокрушенно покачал головой:

— Похоже, Велвет, ты до сих пор не доверяешь мне.

— Значит, она не делит с тобой отведенные тебе покои?

— Пойдем ко мне, и сама все увидишь.

Они отыскали экипаж Велвет, и Грейстил вытащил из него дорожный саквояж жены. После чего супруги вошли в дом, и граф провел Велвет к своей комнате, находившейся в восточном крыле на втором этаже. Открыв дверь, он какое-то время наблюдал, как она оглядывала комнату, пытаясь обнаружить здесь следы присутствия женщины. Перехватив его взгляд, Вельвет виновато улыбнулась: