— Только не твою! — резко сказала я, потому что сейчас могла и не остановиться.

Лукас покачал головой:

— Здесь неподалеку есть больница. Я совершу небольшой набег на их банк крови, а заодно принесу холодной воды.

— Вот это здорово.

Он ушел на улицу, а я села, прислонившись спиной к стене. Весь день я убеждала себя, что причина моей слабости и головокружения в голоде и вчерашних волнениях. К тому же мне пришлось трудиться в такой духоте, совершенно естественно, что я почувствовала себя плохо.

Но слабость, которую я ощущала, казалась немного иной, будто я подхватила какой-то вирус. Мне редко доводилось болеть, и я сильно сомневалась, что узнаю симптомы. Может быть, это всего лишь противная летняя простуда, начавшаяся некстати?

Вздохнув, я оттолкнулась от стены и встала. Пусть даже я чувствую себя паршиво, но дело-то нужно делать?

Зайдя в старый вагон метро, я включила фонарик. Камни и пыль толстым слоем покрывали пол, и почти все внутри было грязным. Но, увидев карандашный рисунок, скотчем приклеенный к стене, я улыбнулась. Это наше с Ракель прежнее жилище.

Я нетерпеливо начала вытаскивать камни из-под своей койки, прокопалась сквозь слой грязи и пыли, сомкнула пальцы на чем-то матерчатом, с усилием потянула и вытащила из-под обломков свою сумку. Одежда, конечно, испорчена, но может быть…

Да! Я вынула из сумки гагатовую брошь, подаренную мне Лукасом на первом свидании. Ее блестящая черная поверхность вся покрылась пылью, но тонкая резьба вроде бы цела. Придя в восторг, я попыталась приколоть ее к дешевой футболке, но ткань оказалась слишком тонкой и тогда я прицепила брошь к поясу джинсов.

— Эй! — окликнул меня сверху Лукас.

Я встала на койку, подтянулась и увидела, как он идет ко мне, держа в обеих руках по бумажному пакету.

— Смотри, что я нашла! — Я торопливо побежала к нему, не обращая внимания на головокружение. — Она все еще прекрасна.

Лукас погладил брошь.

— Просто поверить не могу, что ты сумела ее сохранить, несмотря ни на что.

— Я с ней никогда не расстанусь!

Лукас поднял один из бумажных пакетов и сказал:

— Вода. — Поднял второй и добавил: — Не вода. Он еще умудрялся шутить. Улыбнувшись, я взяла пакет с кровью — только что из больничного холодильника. Обычно я любила пить кровь, подогретую до температуры тела, но в такой жаркий день холодненькое будет в самый раз.

— Ох, — наморщил лоб Лукас, — я не додумался захватить соломинку.

— Я могу прокусить пакет клыками, — отозвалась я, но тут же передумала. — Или просто проколи дырку ножом.

— А почему не клыками?

— Ну ты же не хочешь любоваться на меня такую, правда? — Я посмотрела на него, чуть прикрыв глаза.

— Если учесть, чем мы занимались всякий раз, когда мне доводилось видеть твои клыки, я бы сказал, что полюбуюсь на тебя такую с удовольствием.

Он меня подначивал, и мне это нравилось.

— Ну хорошо, — сказала я. — Смотри.

Держа пакет в руке, было несложно поддаться искушению, — возникла привычная боль в челюсти, потом клыки начали удлиняться, и, когда их острия прижались к губам, я прикрыла рот ладонью, а потом убрала руку.

— Ну вот, смотри. — Мне казалось, что я стала ужасно беззащитной, но Лукас улыбнулся, и я почувствовала себя несокрушимой.

— Ну, давай ешь, — сказал он.

Я впилась клыками в пакет, и прохладная кровь хлынула мне в рот. Лукасу удалось унести всего одну пинту, так что я не спешила, стараясь растянуть удовольствие. Закрыв глаза, чтобы насладиться как следует, я сделала один глоток, другой…

— О боже!

Это был голос Ракель.

Глаза мои распахнулись. Мы с Лукасом одновременно резко повернулись и увидели Дану и Ракель, только что спустившихся в туннель. Элиза говорила, что остальные придут позже, но они появились здесь слишком рано. И увидели, как я пью кровь.

— Погодите! — воскликнула я, протягивая к ним руки. — Выслушайте нас!

Ракель и Дана не помчались прочь, но, судя по их виду, совершенно не хотели нас слушать. Они замерли с потрясенными лицами, глядя на меня — на друга, внезапно оказавшегося вампиром, существом, которое они ненавидели больше всего на свете.

Пакет выпал из моих трясущихся рук. Кровь расплескалась по пыли и камням. Мне казалось, что в любую секунду я тоже могу рухнуть на пол. Клыки скользнули обратно в челюсть, словно стремились спрятаться.

Как же я не услышала приближения Даны и Ракель? Вампирское чутье должно было сработать. Но я испытывала такую слабость, и Лукас меня отвлек, и вот вам пожалуйста.

Мы смотрели друг на друга целую вечность. Все тяжело дышали. Взглянув в глаза Ракель, я увидела в них такую боль и ужас, что едва не разрыдалась, но сдержала слезы.